Крест и корона - Нэнси Бильо

— Я не имею права? — Он изумленно повернулся к ней. — Да это ты не имеешь права указывать мне, что я должен делать. Никто не имеет такого права. Ни ты, ни та старая сука, что раньше была здесь настоятельницей, ни вот она. — Он показал на настоятельницу Джоан. — Я хочу увидеть, что спрятано внутри, и увижу.

Настоятельница вскочила на ноги:

— Рака пуста, лорд Честер. Как всем известно, мы именно в таком виде и получили ее в свое время. Такова была воля короля, который основал монастырь, — Эдуарда Третьего.

— Как всем известно, — передразнил он настоятельницу. — Это вы так говорите. А почему я должен вам верить? Вот король вам не верит. И собирается закрыть монастыри. Люди болтают, что он хочет таким образом пополнить казну. Или никак не может забыть, что монастыри противились его разводу. Якобы поэтому он их и уничтожает. Но я-то знаю правду. Он не раз говорил мне. — Тут лорд Честер попытался изобразить короля и голосом на октаву выше произнес: — «Они там в монастырях хранят тайны, лелеют коварные планы. Если они кому и преданы, то уж во всяком случае не мне». — Лорд Честер прищурился, глядя на настоятельницу. — А у вас, я не сомневаюсь, есть тайны. Никто лучше меня не осведомлен о тайнах Дартфордского монастыря. — Он рассмеялся. — И сегодня я узнаю одну из них.

Прежде чем кто-либо успел помешать ему, лорд Честер устремился к раке. Он схватил ее своими жирными пальцами, повертел в руках в поисках потайной дверцы.

Голова у меня закружилась. «А что, если, — пришла мне безумная мысль, — она и впрямь не пуста. Вдруг там хранится часть короны Этельстана? Кто пострадает — а может быть, и умрет — из-за того, что сейчас делает лорд?»

— Ага, вот она. — Он распахнул дверцу в основании раки и засунул внутрь руку.

По залу пронесся вопль — все монахини застонали при виде такого кощунства. Сестра Кристина попыталась было броситься к отцу, чтобы остановить его, но сестра Агата и сестра Рейчел с двух сторон преградили ей путь. Брат Ричард, вскочив на ноги, крикнул что-то настоятельнице Джоан, но за звуками плача я не смогла разобрать его слов: это леди Честер сжалась на стуле, закрыв лицо руками.

— Там ничего нет, — сердито объявил лорд Честер. — Пусто.

Настоятельница Джоан обошла столы, направляясь к человеку, которого столь опрометчиво пригласила на поминальный пир.

— Лорд Честер, я прошу вас вернуть священную раку на место.

Он положил раку и как ни в чем не бывало сказал:

— Мне просто было любопытно. Не волнуйтесь. Не нужны мне ваши сокровища, ваше золото. Побрякушки меня никогда не привлекали. — Он развернулся к головному столу и снова начал смеяться. — Я всегда предпочитал человеческие сокровища.

Лорд Честер отвернулся от приближавшихся к нему настоятельницы и брата Ричарда и, к моему ужасу, направился ко мне.

— Эй, ты! — прокричал он. — Послушница! Тебя как зовут?

Я вскочила со стула.

Он подошел ближе и повторил:

— Тебя как зовут?

Брат Эдмунд поднялся и встал между нами.

— Прочь с дороги, брат! — взревел лорд Честер. — Ты что, не знаешь, кто я такой? Я — член королевского двора! И сейчас узнаю имя этой послушницы! Ну же, говори, как тебя зовут!

Я попятилась от него, прижалась к стене, ударилась затылком об оконную раму и выкрикнула:

— Джоанна Стаффорд!

— Стаффорд? — Он отпрянул, словно испуганный конь. — Ах, какое нехорошее имя! Ой-ой-ой! Не повезло. Король ненавидит Стаффордов. Он ненавидит всю прежнюю знать. Вроде семьи моей женушки, чтоб ее черти взяли. — Он издевательски поклонился леди Честер, которая по-прежнему сидела, закрыв лицо руками. Затем наклонил голову, в упор разглядывая меня. — Но дело не только в имени. Больно уж волосы у тебя темные. А я не люблю темноволосых. Я люблю блондиночек… вот таких.

Он кинулся к сестре Винифред и резким движением сорвал с моей подруги послушнический чепец, и ее светлые волосы упали на плечи. Бедняжка в ужасе закричала, забилась в его руках.

Все произошло так быстро, что я даже ничего не поняла. Только что лорд Честер пытался обнять сестру Винифред, а уже в следующее мгновение он лежал на полу лицом вниз.

Над ним, высоко подняв кулак, стоял брат Эдмунд.