Мыс Доброй Надежды - Андрей Кивинов

Джембо, увидев начальника, тихо сполз с трона и упал на колени.

— Но с копьем было лучше… — Петруха подошел к индуну, схватил его за толстую связку разноцветных бус и, притянув к себе, заорал по-русски: — Что ж ты, падла, творишь? У нас в России за такие подставы на месте гасят! Андэстэнд?

Напуганный до полусмерти Джембо быстро закивал головой.

К Петрухе приблизился шаман и склонил голову в почтительном поклоне.

— Джембо сказал, вы погибли, — глухим голосом произнес он. — И занял ваше место…

— Это он меня убить хотел! — Петруха ткнул индуна пяткой.

Шаман повернулся к баквена и перевел им слова вождя. Народ негодующе загудел, послышались громкие крики, как на заседании Государственной Думы.

Петруха поднял жезл, и все стихло.

— Джембо, ты прошел обряд посвящения в воины?

Джембо отрицательно замотал головой.

— Как же так? — Петруха повернулся к шаману: — Непорядок! Займись этим немедленно. Причем по полной программе.

— Но ты же отменил это испытание! — испуганно заголосил Джембо. — Прояви милость, Нгуби…

— Был не прав, погорячился… — простодушно усмехнулся вождь и приказал шаману: — Отвезете его в самую глушь, пусть выбирается.

Шаман почтительно кивнул.

Джембо, трясясь мелкой дрожью, уполз в темноту.

— Я на месяц в Россию слетаю, сестру учиться определю. Остаешься за старшего, — объявил Петруха шаману. — И хорош танцевать. Чтоб к моему приезду все английский знали. Я Шакилу обещал. Словарь в моем бунгало.

Шаман повернулся к баквена и громким голосом объявил указания вождя. Племя безропотно согласилось. «Дискотеку» Петруха решил не отменять, и крокодилы веселились до утра, бодро отплясывая под ритмичный долбеж тамтамов. Жизнь племени шла своим чередом.

— В тысяча четыреста восемьдесят восьмом году португальский мореплаватель Барталомеу Диас открыл южную оконечность африканского континента, но из-за сильной бури высадиться не смог и поэтому назвал это место мысом Бурь. А через десять лет сюда впервые ступила нога Васко да Гама, и мыс был переименован в мыс Доброй Надежды. Взгляните, какая красота!

Даша восторженно обернулась в сторону океана. Опера, пораженные видом, открывавшимся с этой гигантской врезающейся в океан скалы, смотрели, затаив дыхание.

— Обалдеть, — выдохнул Вася. — Это же край земли! Дальше некуда…

— Впечатляет, — согласился Плахов.

— Ничего так мысик, — вставил свое веское слово Уваров. — Здесь бы шашлычки замутить…

— Кому что, а вшивому баня. — Вася достал из футляра фотоаппарат и защелкал затвором.

— Как ваша спина? — участливо спросила Уварова Даша.

— Прошла, — улыбнулся Никита. — Один знакомый шаман поколдовал, и все как рукой сняло.

Никита засунул руку в карман и достал темно-зеленый плод марулы.

— Теперь вот за печень опасаюсь. — Он протянул волшебную ягоду Васе. — Вот, возьми — тестю на семена.

— Я уже припас, — ответил Рогов. — Спасибо.

— Ну, как знаешь. — Никита впился зубами в нежную мякоть марулы. Его небритое лицо осветила блаженная улыбка.

— Кстати, с тебя двадцать баксов, — напомнил Игорь, подходя к Никите.

— С чего это? — искренне удивился Уваров.

— У нас тур оплачен, а ты на халяву.

Вася навел на товарищей объектив фотоаппарата и на века запечатлел их на фоне бушующего океана. Изо рта Уварова предательски торчал темно-зеленый бок экзотического фрукта, Даша широко улыбалась, а Игорь грустно смотрел в бесконечную даль.

Чуть в стороне от оперов, на краю скалы, разговаривали Данилов и Войцеховский. Их беседа была радостной и тяжелой одновременно.

— Простите, Юра, — извинялся профессор. — Поверьте, если б я знал… Я был уверен, что он разведчик.

— Я все понимаю, Михал Алексаныч, — мягко улыбнулся Данилов. — Я все понимаю…

— Он ведь и документ свой показал — Комитета государственной безопасности, — вздохнул Войцеховский. — И так убедительно говорил про долг перед родиной…

— Комитета государственной безопасности давно нет. Вернее, есть, но это уже не комитет. Рыбаков работал на «Даймонд».

— Почему же они меня не тронули? — недоуменно спросил Войцеховский.

— Наверное, побоялись, — предположил Данилов. — Ведь вы — известный человек.

— Возможно, и так, — согласился профессор.

— А вот со своими компаньонами, — вздохнул Данилов, — мне еще предстоит разобраться.

— Если нужна моя помощь, — Войцеховский прижал руку к сердцу, — готов приехать. Правда, стреляю я неважно.

— Да я ж не в том смысле…

Где-то внизу шумели огромные волны, разбиваясь о край земли на миллионы сверкающих капелек, среди которых повисла разноцветная дуга огромной радуги — радуги Доброй Надежды.