Не тяни леопарда за хвост - Элизабет Питерс

— Гарантий нет, — холодно отозвалась я. — Но есть косвенные доказательства. Забыл реплику насчет «неверных собак»?

— Некоторые наши соотечественники не гнушаются посещением и даже, так сказать, опекой над подобными заведениями. Вчера ночью мы видели в притоне и англичан.

Англичан — да, но не только... Самое время Эмерсону произнести имя... Увы. Еще один шанс упущен.

— Выделить жреца в отдельную, четвертую группу мы не можем, поскольку он действует в одиночку. Есть ли связь между ним и тремя вышеназванными группами, или же это явление совершенно чуждое...

Я медленно, с достоинством поднялась с кресла:

— Не вижу смысла продолжать, Эмерсон. У нас слишком мало фактов, чтобы составить хоть какое-то приемлемое суждение, уж не говоря о том, чтобы строить теории. Меня ждет работа. Необходимо подготовить доклад для ежегодного заседания Общества охраны памятников Древнего Египта.

— А-а-а! — протянул Эмерсон. — Добавить к тому, что я сказал, нечего, Пибоди?

— Абсолютно. А тебе нечего мне больше сооб... сказать?

— Э-э... Нет, пожалуй.

— В таком случае, Эмерсон, займись своей «Историей», а я займусь докладом.

Профессор поплелся к столу, глянул на рукопись.

— Дьявольщина! — громом прокатилось по библиотеке.

— Что-то не так, дорогой?

— Не так?! Пропади... — Жуткая гримаса, до неузнаваемости перекосившая его лицо, по всей видимости, означала улыбку. — Ничего, дорогая моя Пибоди. Все в порядке.

О, читатель! У меня упало сердце, в горле застрял тошнотворный ком. Прежний Эмерсон заметался бы по комнате, как дикий зверь, попавший в клетку. Прежний Эмерсон разнес бы в щепки пару стульев, расколошматил чернильницу об стену, лишь бы донести до меня, что он думает о моей беспардонной, наглой, хамской попытке исправить его замечательную рукопись! Нынешнего Эмерсона я не узнавала... как будто видела впервые... Да что там! Я его презирала! Будь проклята эта благопристойность, рожденная чувством вины и страхом перед разоблачением.

Эмерсон уткнулся в рукопись. Сдавленный рык и беспрерывное содрогание мощных плеч — вот и все, что выдавало эмоции, которые он не смел излить на меня.

«Причины наводнений в Черной пирамиде...» Нет, не могу. Затопленная Черная пирамида наводила на воспоминания о самых страшных и самых нежных минутах, когда мы с Эмерсоном поклялись отойти в мир иной в объятиях друг друга, — разумеется, если не отыщется иной выход, а этот выход, как вам известно, нашелся.

Возможно, у меня дрожали губы и даже слезы подступали к глазам... но я не дала им волю, о нет! Я поклялась, что ни один вопрос, ни один упрек не сорвется с губ, которым ведомы лишь прикосновения мужа... Случались, конечно, и в моей жизни непростые моменты, но мне себя винить не в чем!

Моя работа не двигалась. Нужно отвлечься от тягостных мыслей. К примеру, переключиться на загадку Британского музея.

Хороший детектив должен прежде всего уметь разложить факты по полочкам. В прошлом я перепробовала немало способов, но все впустую. Не так-то просто упорядочить мысли высокоинтеллектуальной личности. Решив подойти с другого боку, я расчертила лист на две колонки, одну из которых озаглавила ВОПРОСЫ, а вторую — ИХ ВОЗМОЖНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ.

Первый вопрос, пока оставшийся без ответа, напрашивался сам собой и касался, разумеется, причин смерти ночного сторожа. На листке появилась запись:

1. Кто такая Айша? Где и каким образом с ней познакомился Эмерсон? Расспросить Айшу...

Что за черт! Придется начинать все сначала. Я зачеркнула две строчки.

Эмерсон поднял голову:

— У тебя перо скрипит, моя дорогая Пибоди. Нужно бы очинить.

— Ты очень внимателен, дорогой, благодарю. Итак...

ВОПРОСЫ И ВОЗМОЖНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ

1. Была ли смерть ночного сторожа вызвана естественными причинами?

Обратиться к министру внутренних дел с просьбой об эксгумации тела? (Знак вопроса появился не случайно. Я сильно сомневалась, чтобы наш министр, будучи всего лишь мужчиной, согласился с этим более чем разумным предложением без серьезных улик, которых у меня не было.)

2. В чем смысл (если он вообще есть) разбросанных вокруг тела сторожа осколков и увядших цветов?

Самое логичное — поинтересоваться у мистера Баджа, когда в последний раз в зале подметали полы. Возможно, весь тот мусор, которому репортеры уделили столько внимания, скопился за предыдущие дни, недели, а то и месяцы. Хозяйство Баджа чистотой не блещет.

3. Помимо мусора на полу были обнаружены засохшие пятна. Что это? Кровь? Если да, то человека или животного?

Поинтересоваться у инспектора Каффа? (И здесь знак вопроса означал сомнение. Спросить-то я спрошу, но вряд ли получу вразумительный ответ. Полиция могла и не обратить на пятна внимания. А если даже обратила, то искрящийся любезностью мистер Кафф запросто утаит от меня правду.)

На этом вопросы, связанные со смертью Альберта Гора, были исчерпаны. Я перешла к следующей жертве, мистеру Олдакру.

4. Известно ли о пристрастии Олдакра к наркотикам? Если он курил опий и гашиш, то не являлся ли завсегдатаем притона, где мы вчера побывали?

Обратиться к инспектору Каффу (в надежде, что он для разнообразия оставит свои улыбочки с поклонами и ответит на простейший вопрос). Либо... отличная мысль!... обратиться к мистеру Уилсону. Юноша, помнится, знал Олдакра. Мисс Минтон, от которой, если не ошибаюсь, влюбленный в нее Уилсон ничего не скрывает, тоже может оказаться полезной. Пожалуй, с ней прежде всего стоит пообщаться. Иметь дело с женщиной всегда приятнее. Да и толку больше.

5. Не занимался ли Олдакр шантажом? Кого и чем он мог шантажировать?

Возможность получить правдивый ответ от инспектора практически равна нулю. Как, впрочем, и вероятность того, что Каффу ответ известен. Зато мистер Уилсон и мисс Минтон, надеюсь, от сотрудничества не откажутся.

Переходим к следующей «группе», если пользоваться терминологией профессора.

6. Кто такой «леопардовый жрец»?

Казалось бы, чего проще? Поймал комедианта за руку во время очередного спектакля — вот тебе и ответ. Однако сказать всегда легче, чем сделать. Эмерсон уже попытался, и мы помним, что из этого вышло. После той шумихи «жрец», возможно, на публике больше не появится. Значит, нужно его заманить в ловушку. Но каким образом?

Поскольку подходящих идей в данный момент у меня не было, пришлось пока заняться следующим пунктом.

7. Кто послал Эмерсону и всем прочим статуэтки? Все тот же «жрец»?

Место во второй колонке осталось девственно-чистым. Я понятия не имела, что здесь можно предпринять, но почему-то в ответе не сомневалась. Именно «жрец», и никто иной, так щедро разбрасывался археологическими ценностями. До сих пор этот безумец ограничивался лишь театральными представлениями, никому не причиняя зла. Послания с ушебти носят тот же характер. Они наводят страх, но по сути совершенно безобидны. Я все больше склонялась к тому, чтобы согласиться с Рамсесом. Думаю, у нашего «жреца» с головой все в порядке, а вот с чувством юмора проблемы. И уж несомненно имеются возможности для осуществления таких оригинальных, мягко говоря, фокусов. Рамсес и в этом, надо признать, прав! Ушебти из царских гробниц — большая редкость!