Белый камень - Жиль Николе

Я, не кривя душой, признавалась: „Я не могу больше жить ни вдали от него, ни тем более без него“.

Так на свет появился брат Лоран.

Сохранить в тайне свой пол в закрытом и молчаливом мире этой обители оказалось неожиданно легко. Шесть лет я прожила с тонзурой и накладной бородой в образе скромного и тихого человека. Каждый день я молча наблюдала за тем, кого любила, и сердце мое довольствовалось этим. И так могло продолжаться еще очень долго, если бы я не поддалась искушению.

Просто силы мои иссякли.

Жарким августовским вечером года 1222-го от Рождества Христова я взяла то, в чем Господь мне доселе отказывал. Я подмешала в бульон брата Шарля порошок из сушеных растений, действие которого знала, потому что сама часто им пользовалась. В заточении на Востоке я принимала это снадобье, чтобы перенести то, что со мной делали. Выпивший этот коварный наркотик утрачивает контроль над своим телом и разумом. На несколько часов сознание его погружается в сон, которым распоряжается кто-то другой. На следующий день от пережитого остаются лишь смутные воспоминания.

Итак, я пришла в его келью. Он лежал на постели и не мог понять, что происходит. Я взяла его длинную изящную руку, увидела гладко выбритое лицо и незабвенную ямочку на подбородке, я снова провела пальцем по янтарного цвета коже и нежным полным губам. Он принадлежал мне. Он наконец принадлежал мне, и даже если бы мне предстояло тотчас же умереть, я ни за что не отказалась бы от пламени страсти, которая меня сжигала.

В эту ночь ему снилась любовь, которой я с ним занималась.

Я не сразу поняла свою ошибку, но Господь всегда здесь, чтобы заставить нас осознать глубину нашего падения. Через два месяца я поняла, что беременна.

Мне пришлось удвоить бдительность, но на исходе шестого месяца беременности это стало невозможным. Тогда я решилась бежать.

В ночь на 7 февраля 1223 года я обрила себе голову, сняла бороду и вышла из кельи, чтобы исчезнуть навсегда.

Увы, Господь не пожелал спасти то, что еще могло быть спасено.

Брат Амори застал меня в тот момент, когда я собиралась выйти через потайную дверь отца Петра. Я и сейчас не знаю, откуда он возвращался в столь поздний час, но странное стечение обстоятельств погубило нас всех.

Он силком притащил меня в келью отца де Карлюса. Там, не узнав во мне брата Лорана, они стали допрашивать и пытать меня. Сначала меня приняли за простую воровку, но явные признаки будущего материнства навели их на мысль о еще более ужасном преступлении. Они захотели узнать имя того, к кому я пришла, предателя, выдавшего мне тайну подземного хода.

Я погибла, и только мое молчание могло еще спасти Шарля.

Дальше все происходило очень быстро. В освещенной факелами крипте меня предъявили спешно собравшейся братии. Необъяснимое отсутствие брата Лорана направило их по ложному следу. Они подозревали в нем сообщника, которого искали, не догадываясь, что этот человек перед ними. Зачем мне было говорить им правду? Моя судьба была решена; и я хотела защитить мою ни в чем не повинную любовь. Амори неистовствовал. По его мнению, я была посланцем дьявола, порождением греха, явившимся всех их погубить. Ему нетрудно было убедить их приговорить меня к смерти, на минуту мне показалось, что и Шарль, не узнав меня, тоже проголосует за мою казнь.

Увы! Должно быть, в этот момент он и узнал женщину, которую любил когда-то.

По результатам голосования камнями я была приговорена быть замурованной заживо в алькове дьявола. Гнусный Амори предложил продлить мои мучения на три дня в надежде, что я раскаюсь и заговорю. На что он рассчитывал? Вот уже несколько лет как он стал настоящим хозяином монастыря и управлял им вместо отца де Карлюса, незаметно уступившего ему все бразды правления. И каждое утро Амори приходил к алькову, чтобы положить еще несколько камней в узкую щель, служившую дверью в мое последнее жилище.

Утром четвертого дня, когда склеп мой уже был полностью закрыт и я готовилась отойти к Господу, я услышала голос своего спасителя.

Шарль разобрал часть стены и бросил мне ключ от моих оков. Я подошла к нему, сжала в объятиях и забыла обо всем: о моем прошлом, моих ошибках. Я поверила в чудо, в счастье, в будущее.

Но Шарль покачнулся, и лишь тогда я заметила его смертельную рану.

Он взял меня за руку, погладил по лицу и посмотрел так, как смотрел в тот первый день в Константинополе. Даже смерть не смогла затуманить его пылкого взгляда. Я и сейчас вижу его как наяву! И слышу, как он шепчет мне на ухо свои последние слова.

„Ты свободна, — сказал он мне. — Свободна и одинока, какими создал нас Господь. Братьев больше нет. Я вступил в свою последнюю битву, битву чести. Я не хотел драться, только хотел спасти твою жизнь и свободу. Я в первый раз пришел сюда этой ночью, но они не пустили меня. Они обезумели и охотились за мной, как за диким зверем, вооружившись дубинами и вилами. Тогда я поднялся на чердак и отыскал там сундук с моими воспоминаниями. Я клялся никогда его не открывать, но это была клятва другого человека, человека, который считал, что ты умерла. Матильда, я снова вынул из ножен меч правосудия“.

Он, сломанный, лежал рядом с ним. Шарль не выжил. Слабея, он все же рассказал мне о событиях этой трагической ночи. Это была исповедь, признание, но не раскаяние.

Повар брат Жан погиб первым. Потом под арками монастырской галереи настал черед брата Этьена. Брат Мартен нашел свой конец у подножия колокольни, а брат Анри — у колодца. У главного входа были убиты Том и Арно. Потом пришел черед отца де Карлюса, настигнутого в крипте вместе с Амори и Пьером. Шарль признался мне, что хотел избавить от возмездия нашего аббата, бывшего когда-то человеком добрым. Но и он к тому времени превратился в чудовище.

К рассвету в живых остался только один. Амори».

Тут наши герои вздрогнули от ударов колокола: пробило два часа.