Найди меня в лесу - Алиса Бастиан

Так и крикнул — у меня теперь новая девушка!

Камилла шла по шоссе, от обиды и разочарования почти переходя на бег. Отцу Яан никогда не нравился. Сначала ему и эти вечеринки не нравились, но после смерти матери у них с Камиллой был уговор: она сохраняет благоразумие, а он не лезет в её воспитание, запрещая то, что можно всем её друзьям. Их обоих всё устраивало. Если отцу можно участвовать в вечеринках, почему бы этого не делать и Камилле?

Мысли Камиллы снова метнулись к парочке в углу. А что, если Яан решит догнать её и извиниться? Она пошлёт его подальше, вот что. Камилла обернулась, но сзади никого не было. Ни машин, ни людей. Тишина… По бокам от шоссе простирался лес, и где-то там хрустнула ветка. А что, если это какой-нибудь маньяк? Камилла достала телефон — ни звонков, ни сообщений. Проклятый Яан. Она была уверена, что рано или поздно он всё-таки спохватится, всё-таки одумается, поймёт, что Камиллу нужно хотя бы проводить до дома, ведь путь от коттеджа пешком по шоссе неблизкий, да и мало ли что может случиться… Ей хотелось заставить его поволноваться, почувствовать вину. Хотелось, чтобы он занервничал, когда не увидит её фигурку на прямой шоссе. И ещё ей очень не хотелось, чтобы мимо проехала какая-нибудь машина. Всё-таки ночь… Справа Камилла увидела проход к пляжу. Вытоптанная лесная тропка, многие здесь проходят. Даже деревья здесь стоят не так тесно. Камилла открутила простецкую крышку и отхлебнула из горлышка бутылки. Потом ещё разок. И пошла через лес на пляж. Если уж идти так долго, то хоть по красивому пляжу под шум волн, а не по сраному пустому шоссе, постоянно оборачиваясь в сторону сраного же коттеджа. Через пару минут Камилла вышла к пляжу, спустилась на песок, подошла к воде. Присмотрелась, прислушалась. И ощутила такое умиротворение, какое не могло дать ей ни одно вино.

Тишина, посеребрённая луной.

Идеально.

К чёрту Яана и вечеринки. Она выше этого.

Луна была настолько яркой, что Камилле не потребовался фонарик. Она шла по кромке берега под мягкий, медленный плеск сонных волн и почему-то думала о том приехавшем светловолосом и зеленоглазом композиторе. Его обсудили уже все девчонки в её классе, попутно накрутив ему прослушиваний на Spotify и просмотров на YouTube. Как он сам написал в соцсетях, он приехал сюда, чтобы набраться вдохновения и написать действительно шикарный альбом. Вот такого ей надо парня, а не балбеса Яана. Отец, как всегда, был прав. Они с Акселем были бы отличной парой. Ну, если бы он был помоложе, конечно. Все парни старше двадцати казались Камилле стариками, так что с Акселем без вариантов. Но как было бы здорово, если бы он, например, влюбился в неё и посвятил ей альбом…

Замечтавшись, Камилла не заметила, как дошла до деревянного остова «Ракеты», в лунном свете выглядевшего печально и одиноко. Ещё более одиноко, чем сейчас чувствовала себя Камилла. Она вспомнила, что в понедельник будет контрольная по алгебре, и настроение у неё совсем испортилось. Пляж закончился, и нужно было возвращаться на шоссе, а оттуда уже недалеко и до дома. Хорошо, что она тепло одета. Такие долгие прогулки среди ночи не входили в её планы.

Камилла свернула налево и поднялась в лес. Такая же протоптанная тропинка, по которой чаще всего ходили с шоссе на пляж и обратно. Но сквозь кроны сосен луна пробивалась неохотно, и Камилле пришлось включить фонарик, чтобы не споткнуться о какую-нибудь корягу и не порвать любимый пуховик. Бутылка опустела наполовину, так что Камилла всё ещё несла её в руке, другой подсвечивая себе путь.

Звук врезался в лесную тишину. Странный звук. Камилла замерла. Звук повторился. Потом ещё раз. Откуда-то справа. Камилла повернула голову и увидела между деревьями силуэты, подсвеченные бледным светом слабого фонарика, лежащего на земле. Звук снова повторился.

Камилла увидела в руках силуэта лопату.

С лопаты стряхнули землю.

Никто не говорил. Ни одного слова. Никто её не видел. И Камилла хотела, чтобы так и оставалось. Она осторожно выключила фонарик и убрала телефон в карман джинсов. Сделала тихий шаг по направлению к шоссе. Никто не обратил на неё внимания. Камилла перевела дух, прищурилась, когда что-то в этой странной ночной сцене привлекло её взгляд.

Чья-то рука, торчавшая из земли.

Силуэт толкнул руку носком сапога, и она исчезла. Сверху полетела порция чернозёма с лопаты.

Осознав, что она видит, Камилла мгновенно протрезвела, в ужасе зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть, а потом случилось то, что в итоге привело её в «Ракету».

Бутылка выпала из второй руки, внезапно ослабевшей от страха, и шмякнулась на корягу. Звук был негромким, но он был. Нора встревоженно обернулась, направила на деревья фонарь. Увидела Камиллу.

Узнала её.

А Камилла узнала кассира из «Гросси», хотя и не смогла вспомнить её имя.

Нора сделала шаг по направлению к ней, и Камиллу обдало горячей волной. Нужно было бежать, вернуться на вечеринку или мчаться домой, только валить из леса, где кассир и какой-то бомж закапывают труп, но Камилла словно увязла в мёрзлой листве, не способная пошевелиться. Нора приближалась, и лицо её ничего не выражало, по крайней мере, этого не было видно в темноте и на расстоянии. В горле у Камиллы пересохло, губы слиплись и не желали размыкаться, она не могла издать не звука. Эта женщина, что идёт к ней, она же ей ничего не сделает? Она просто хочет всё объяснить, рассказать, что произошло. Наверное, какой-нибудь несчастный случай. Очень несчастный, после которого требовалось рыть могилу в лесу посреди ночи. Господи, ну не убьёт же кассир дочь мэра, в самом-то деле?

Взгляд Норы говорил обратное. Когда она подошла достаточно близко, Камилла наконец разглядела её лицо. Она наконец смогла и закричать, и сбросить с себя оцепенение, и развернуться, и побежать.

Но всё уже было решено.

10

Сфинкс догнал её, эту девчонку, обдолбанную дочурку мэра. Других причин в одиночестве шляться посреди ночи по лесу Нора не видела. Она не видела бутылки, выскользнувшей из руки Камиллы, не знала про вечеринку, про мудака, тискающего других девчонок, про подростковые обиды и девчачью гордость, часто смешивавшуюся с глупостью. Единственное, что она знала, — девчонка не должна ничего рассказать.

Когда Нора вышла на пляж, Сфинкс стоял на коленях возле тщедушного тельца и плакал. Нора подошла ближе, и Сфинкс поднял на неё измученное лицо. В ту секунду она поняла,