Два билета в никогда - Виктория Платова

– Мандарин.

– Вы почти как Петсон и Финдус. Только Петсон – фермер, а вы – следователь. И Финдус ходит в штанах, а ваш Мандарин – в свитерке.

– Спасибо, я тронут.

– Мы отвлеклись, понимаю.

– Ничего… Потом вы вернулись обратно в гостиную? Когда сынишка заснул?

– Да. Я бы осталась с ним… Но Толя выпил лишних пару рюмок… Ничего криминального. Просто лучше ему находиться под присмотром.

– Александр и Виктор уже ссорились, когда вы вернулись?

– А они ссорились?

– Карина Габитовна утверждает, что да.

– Возможно, был какой-то разговор на повышенных тонах. Я не прислушивалась.

– Кто ушел первым?

– Она и ушла. Карина. А до этого грохнула поднос с посудой в коридоре, чертова идиотка. Вы представляете? Я только что с трудом уложила сына, а она такое устроила!

– Грохот был сильный?

– А как вы думаете? Ночью, в пустом коридоре!..

– Надеюсь, вы проявили эмпатию?

– Во всяком случае, я помогла ей собрать осколки.

– И потом она отправилась к себе?

– Наверное. Сказала только, что у нее болит голова. Я предложила ей таблетки… Всегда вожу с собой очень качественный испанский ибупрофен. Но она ответила, что обезболивающее у нее есть. После чего удалилась.

– А остальные?

– Разошлись очень быстро. Сначала Виктор, потом испанцы и Саша. Потом мы с Толей.

– А Аня?

– Ее невозможно было оторвать от книги. Она сказала, что подойдет попозже. Когда она вернулась, я не слышала.

– Вам не показалось, что девушка-испанка… Не совсем испанка?

– Не понимаю вас.

– Зато она прекрасно понимает русский. Но делает вид, что не говорит на нем.

– С чего вы взяли?

– Некоторые реакции ее выдают. Разве вы не заметили этого? Как психолог?

– Как психолог я бы скорее сказала, что русский язык понимает этот парень. Приятель Саши, Хавьер. Просто очень хорошо это камуфлирует.

– Почему?

– Он слишком нейтрален. Невосприимчив к интонациям. К любому повышению голоса. Там, где любой человек насторожился, он не выдает никаких эмоций. Так ведут себя глухие, но он не глухой.

– Он писатель.

– Хотела бы я знать, о чем его книга.

– Вы всегда можете спросить об этом у вашей дочери.

– Могу. Но… Диктофон еще работает?

– Выключить?

– Как хотите. Я всего лишь хотела сказать, что правды от нее не добьешься.

* * *

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА МАРКА НОВИКОВА

– Если я скажу, что тебя здесь никто терпеть не может, парень, ты сильно удивишься?

– Не-а.

– И какие ощущения?

– Чумовые.

– А если я скажу, что все склоняются к тому, что ты отравил собак? Ощущения по-прежнему чумовые?

– Ну… Не такие чумовые, как когда я смотрел, как они дохнут. И дергают лапами. Но тоже ничего.

– Значит, это сделал ты.

– У них еще пена изо рта шла. И головы тряслись. Было круто.

– Значит, ты.

– Больше ведь некому. Пена изо рта не всякому понравится.

– А тебе понравилась.

– Было круто, да.

– И зачем ты это сделал? Просто так?

– Не-а. Мне они не нравились – раз. Клички у них дурацкие. Петров и Васечкин. Два. Они тупые. Три. Достаточно?

– Достаточно, чтобы упечь тебя. За жестокое обращение с животными.

– Ни хрена не упечете. Я несовершеннолетний. Вломите штраф папаше. Вот и все.

– И где ты достал яд?

– А чего его было доставать? Он у местного бородатого хмыря в сарае стоит. В большом пакете. На пакете так и написано – яд.

– А то, что это живые существа, – ты не подумал?

– Они были злые. Эти существа. Могли кота загрызть.

– Побеспокоился о коте, выходит?

– Здесь еще есть маленький мальчик. Тёма. О нем тоже.

– И как ты это провернул? Технически?

– Сунул яд им в еду. Пока стыли плошки, а хмырь отвернулся. Потрусил опять в свой сарай.

– А если бы не отвернулся?

– Не-а. Исключено. В сарае обвалилась полка с инструментами. А на нее обвалился брусок. Брусок висел на толстой веревке. Подрезанной на две трети. Веревка продержалась три минуты. Исходя из веса бруска. Как и было задумано. Как рассчитано.

– А рассчитал ты?

– Не вы же.

– Соображаешь в математике?

– Не только. Я первый ученик в классе. Факультативно изучаю физику.

– Собак не жалко?

– Не-а.

– А бабушку?

– Могу сказать, что жалко. Но это будет неправда. Вам же не нужна неправда?

– Нет.

– Тогда я скажу, что мне все равно. Я ее не знал. И она не стремилась меня узнать.

– Она оплачивала твою учебу.

– Оплачивал фазер. Но я не просил. И не просил, чтобы меня отправляли в Англию.

– Лучше было бы учиться здесь? В России?

– Мне все равно. Я был бы первым учеником где угодно.

– Для тебя это важно?

– Для меня это правильно. А вы, наверное, были троечник.

– С чего ты взял?

– Выглядите как мудак. Как неудачник. Но кот у вас зачетный. Мне нравится. Можно погладить?

– Погладь.

– Как его зовут?

– Мандарин.

– Мандарин. Хороший. Расстроились из-за мудака? Не расстраивайтесь. Здесь все мудаки. Лгуны. Небольшого ума люди.

– Прямо-таки все?

– Думаете, так не бывает?

– Нет.

– Думаете, не все врут?

– Не все.

– Можем поспорить. На сто фунтов.

– У меня нет ста фунтов.

– Вот видите! Вы уже допускаете, что я могу выиграть.

– Просто у меня нет ста фунтов. А забиваться на пари, не имея денег, – нечестно.