Банда отпетых дизайнеров - Елена Логунова

Наступившее утро показало, что совесть у Бронича имеется, и деньги тоже. Правда, сочетались они негармонично: совести было гораздо меньше, чем денег. Весьма крупную сумму, перечисленную нам мясокомбинатом, шеф разделил неправедно. Стасу Макарову выплатил все его немалые проценты черным налом, а нам, простым честным труженикам, пообещал перечислить деньги на карточки. Это означало, что мы получим свои кровные только завтра, да еще с налоговыми вычетами. Андрюха прямо сказал по этому поводу:

– Невыгодно у нас быть простым честным тружеником! Пора переквалифицироваться в кровососы!

И, видимо, в режиме означенной переквалификации заказал себе коктейль «Кровавая Мэри». Выпивку для всей честной компании поставил разбогатевший Макаров, заигрывающий с неимущим народом. Люся с Катей скромно попросили джин-тоник, Трошкина, краснея, заказала коктейль «Секс на пляже», а я нагло потребовала текилу. Не потому, что я люблю этот напиток со вкусом целебной настойки «Алоэ на меду», а чтобы побольше разорить огорчительно состоятельного Стаса.

Макаров, надо отдать ему должное, не дрогнул и приволок все заказанные напитки, да еще с закуской в виде большого «Киевского» торта. Тут я поняла, как сглупила, потребовав кактусовую водку: с тортом она сочеталась неважно. Точнее говоря, вообще не сочеталась. Напиток из мексиканского сорняка и незалежный-незаможный украинский торт вступили в моем желудке в непримиримую борьбу, которая свелась к длительной оккупации мною санузла. В обеденный перерыв, когда мои повеселевшие коллеги удалились в кафе, я вынужденно осталась в офисе. Бронич, непривычно тихий и кроткий, тоже ушел, а Трошкина как настоящая подруга осталась у ложа страдалицы. Правда, я не лежала, а сидела, а Алка стояла в коридоре по ту сторону двери сортира и пыталась меня подбодрить, рассказывая о периодических желудочно-кишечных страданиях других замечательных людей. Например, нашей общей с ней школьной учительницы, которая маялась животом с поразительной регулярностью – аккурат в дни контрольных работ. Надо сказать, двоечникам и троечникам странный недуг математички был на руку, ее частые и продолжительные забеги в туалет позволяли нерадивым ученикам вроде меня благополучно списывать у отличников вроде Трошкиной.

– Нашла бы ты лучше лекарство! – сказала я Алке, поймав себя на том, что повторяюсь: то же самое я совсем недавно говорила Цибулькину. – «Смекту» или «Левомицетин»!

После этого Трошкина из-под двери исчезла. Слушая, как она в отдалении хлопает дверцами и стучит ящиками, я еще немного пострадала в гордом одиночестве. Постепенно мне полегчало, и я осмелилась выйти из туалета. Заглянула в поисках запропастившейся подружки в редакторскую – и ахнула! В районе моего рабочего стола царил необычный беспорядок: ящики выдвинуты, дверца шкафчика распахнута, папки выпотрошены, бумаги разбросаны!

– Трошкина! – возмущенно вскричала я.

– Иду, иду! – пропела Алка из коридора.

Звонко протюкали каблучки, запыхавшаяся подружка вбежала в дверь, ойкнула и остановилась среди бумажных россыпей, поджав одну ножку.

– Трошкина! – укоризненно сказала я, широким взмахом руки указав на вопиющее безобразие. – Ты какой порошочек тут искала? «Смекту» или героин?

– Это не я! Я не искала! – испуганно открестилась подружка. – То есть, я искала, но не тут! Я в аптеку за лекарством сбегала, вот! – она протянула мне пластинку с таблетками.

– Если не ты, то кто же? – озадачилась я.

И тут мне пришло в голову, что погром мог учинить тот же самый человек, который вчера шарил в машине Бронича, предполагаемый убийца! Очевидно, та же мысль посетила Алку. Она приложила палец к губам, призывая меня к молчанию, на цыпочках подбежала к двери аппаратной и с победным: «Ага!» широко распахнула ее. Посмотрела внутрь, с сожалением сказала:

– Не ага, – и вопросительно поглядела на дверь кабинета Бронича, вновь украшенную прелестным старушечьим замочком.

– И в туалете его тоже нет, я только что оттуда, – сообщила я, угадав ход ее мыслей.

В следующее мгновение мысли подружки совершили рывок, за которым мне было не угнаться. Повелительно бросив мне: «Стой здесь!» – Алка пулей вылетела из офиса и понеслась по коридору, выбивая каблуками тревожную барабанную дробь.

– Стою, – ответила я и подперла плечом дверной косяк.