Большой куш - Данил Корецкий

– Ну, давай выпьем за новоявленного поэта! Ты, получается, его открыл!

– Давай!

– Так вот насчет покупок, – продолжил Васильев прерванный разговор, радуясь, что товарищ отвлекся от угнетающей его темы. – Мы дом выбрали, уже задаток заплатили. И место хорошее, и участок. Татьяна в восторге.

– Это хорошо, – кивнул напарник. – Главное, чтобы в семье все было нормально. А я…

Он не договорил. Раздался автомобильный сигнал. На парковку возле ресторана заехала голубоватая, с перламутровым оттенком «Тойота-Королла», из салона выпорхнула стройная девушка в обтягивающих шелковых брюках, короткой блузке, открывающей подтянутый живот, с длинными черными волосами, рассыпающимися по плечам. Когда она подошла поближе, то оказалось, что это Алена. Девушка взбежала по ступенькам, подошла к столику, помахала рукой.

– Привет, мальчики!

Степанов довольно заулыбался, и напарник понял, что он ее специально сюда пригласил – похвастаться. А может, просто соскучился. И еще неизвестно, что хуже.

– Садись с нами, девочка. Смотри! – он протянул ладонь с еще мокрыми звездами. – Обмоешь с нами?

– Нет, пить мне нельзя, я за рулем! – кокетливо сказала она. – Или немножко можно? С таким покровителем, как ты, думаю, ни один гаишник мне не страшен, – она погладила Степанова по плечу.

Тот довольно заулыбался.

– Это сто процентов!

– Но я все равно не хочу нарушать. Я бы съела салатик и выпила апельсиновый фреш. Да может быть, еще шоколадное мороженое.

Степанов поднял руку, властным жестом подзывая официанта, уверенно сделал заказ.

– А ведь здесь лучше, чем у Вартана, – довольно сказал он. – И светло, и просторно, и всех вокруг видно. Это не в подвале сидеть! Тут и кухня совсем другая, и публика солидная.

– А нам и там нравилось, – возразил Васильев.

– Потому, что другого не знали. Накормит он нас на халяву – вот мы и довольны были. Скажи, Алена, я прав?

– Ты всегда прав, – кивнула девушка и подняла стакан с соком. – За ваши успехи, мальчики! Желаю, чтобы вы дослужились до генералов!

– Спасибо! – сказал Васильев. – Да ты кушай, не отвлекайся!

Алена ела медленно и старалась не смотреть по сторонам, хотя Васильев чувствовал, что это дается ей с трудом. Разговор при ней не клеился, может потому, что темы у них обычно были специфические. Степанов со смехом поведал, как он вывел на телевидение начинающего поэта, Васильев рассказал старый анекдот. Алена вежливо посмеялась. В целом девушка производила приятное впечатление, но на Васильева она его не произвела.

После мороженого она выпила чашечку кофе и стала собираться.

– Ну, что? Поедешь со мной? – спросила она. – Ты же выпил!

– Да нет, – Степанов посмотрел на часы. – У меня еще рабочая встреча. Через часа два приеду.

– Ладно, жду! Дома и обмоем!

Алена быстро направилась к машине. Васильев смотрел вслед, но видел ее сквозь одежду, как тогда, в кемпинге. Узкая прямая спина, тонкая талия, округлые бедра, татуировка на ягодице, длинные ноги…

– Что ты так на нее смотришь? – ревниво спросил Степанов.

– Не на нее, а на машину. Это ты купил? – спросил Васильев.

– Ну, а кто еще, – самодовольно улыбнулся напарник. – Больше некому.

– Ты так думаешь? – спросил Васильев.

Улыбка сошла с лица Степанова.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так, ничего. Мы остановились на домах, ты же тоже собирался покупать. А что-то молчишь про это. И Ольга ничего не знает.

– Дом мы будем покупать с Аленой. Все серьезно. Я даже деньги домой не понес, а вместе с ней положил, в один банковский сейф. И ключ у нее дома держу.

– Да ты что, с ума сошел?! – Васильев навалился на стол и впился взглядом в глаза напарника.

Так он рассматривал допрашиваемого, и обычно тот чувствовал угрозу и кололся, даже не доводя до допроса с пристрастием. Но перед ним сидел такой же опер, как и он. Их взгляды скрестились, как рыцарские мечи, только что искры не полетели. Но больше тянуть было нельзя, и Васильев сказал, как в омут прыгнул с моста:

– У Алены на заднице татуировка: пчелка над цветком. Так?

Бац! Он еле успел отпрянуть и подставить руку, иначе кулак напарника врезался бы ему в лицо.

– Ах ты, гад! – Степанов вскочил. – Вот, значит, как – ты другу рога наставляешь! Да я тебя в порошок!

– Сядь, дурачина. Ты что? – попытался успокоить напарника Васильев. – Слушай, что я тебе расскажу. Помнишь, когда мы Хвостов искали, ты на Богатяновке, а я в кемпинге?

– Ну, и что?!

– Да то, что там я ее и застукал с мужем Верки, тем самым Иваном, которого мы с обрыва сбросили!

– Врешь!

– Зачем мне врать? Если хочешь, можно собровцев спросить. Они ее тоже голую видели. Двое, по крайней мере! И татуировку эту наверняка запомнили. Так что, смотри, а то она тебя кинет на деньги. Этим дело и закончится.

– Не может быть… – сказал Степанов и откинулся на спинку стула в тяжелой задумчивости. Потом, словно очнувшись, встал, вынул деньги, положил на стол, придавил тарелкой и направился к выходу.

– Не верю я тебе. Врешь ты все! – бросил напоследок. – Не знаю почему. Может, просто завидуешь!

Что ж, не поверить в неприятную правду – это тоже выход. Но для слабых людей. А Степанов не был слабаком. Поэтому Васильев удивился его реакции. Неужели он так влюбился? Как же она его окрутила?

Он долго сидел за столиком, откуда-то взялись опера из районного отдела, начали рассказывать, что в советские времена на этом же самом месте стоял ресторан «Театральный», в котором отвисали опера старшего поколения. За разговорами и воспоминаниями они выпили еще бутылку «Серого Гуся».

Домой он пришел около часа ночи, но Татьяна не спала.

– Почему так поздно? Я же волнуюсь! Особенно после той стрельбы!

– Я же тебе говорил, это я стрелял в одного хмыря! Жалко, что промахнулся. Но тебе совершенно нечего за меня волноваться. Я любого на куски порву!

Татьяна подошла, обняла, прижалась всем телом.

– Ты пьяный?

– Выпивший. С операми из района посидели.

Он принялся раздеваться.

– А Витя не с тобой был?

– Начинали вместе, потом он уехал.

– И приехал к Вере, она мне звонила! Пьяный, злой, требовал Ивана! Если бы он был дома, Витька бы его убил!

– А где Иван?

– Улетел в Испанию. Там же у них тоже дом… Но Верка плачет: что-то у них не срастается!

– Да хрен с ними! Давай спать! Что мы будем про чужую семейную жизнь базарить!