Вдовы - Линда Ла Плант

– Кто там?

Долли снова постучала.

Дверь приоткрылась, и в щель выглянула молодая женщина:

– Я не хочу ничего покупать.

– Не против, если я зайду, милочка? Мне надо просто поговорить. – Долли сама открыла дверь и прошла мимо хозяйки в маленькую, скудно обставленную комнату. Там она сразу же закурила. Молодая женщина, открывшая ей, пользовалась удушающе сладкими духами. – Я ищу Джимми Нанна. Он дома?

Хозяйка квартиры промолчала. Она понятия не имела, кто перед ней и как следует вести себя с этой дамой.

– Я вдова Гарри Роулинса, – сказала Долли и выдула сквозь поджатые губы дым. – Ваш муж работал на моего. Ваше имя…

– Труди, – неохотно ответила молодая женщина. – Джимми пропал несколько месяцев назад. Сказал, что у него дела, вышел из дому и больше не возвращался.

Долли фиксировала каждую деталь в комнате: и детское белье на обогревателе, и неопрятную потертую мебель, но в первую очередь ее интересовала сама Труди. Молодая женщина была вульгарно красива: фигуристая, сексапильная, с длинными светлыми волосами, пухлыми губами бантиком и большими, невинными, широко раскрытыми глазами. Долли решила, что легко сможет получить от нее всю информацию. Надо только быть милой и приветливой. И протянула Труди пачку с сигаретами. Та отрицательно мотнула головой:

– Я не курю.

Значит, пепельницу на подлокотнике кресла заполнил окурками кто-то другой.

И хозяйка дома, и непрошеная гостья стояли посреди комнаты. Труди держала на руках младенца, Долли – Вулфа. Опустив собачку на пол, Долли осторожно присела на узкий диванчик и раскурила вторую сигарету. Вулф запрыгнул на кресло, принюхался и стал яростно выцарапывать что-то из щели сбоку от сиденья. В запале он даже опрокинул с подлокотника пепельницу.

– Ко мне! – прикрикнула на песика Долли, и он послушно сел у ног хозяйки, махая хвостом. Долли не стала ни поднимать пепельницу, ни собирать смятые окурки – на состоянии комнаты это не сильно бы отразилось. Вынув фотографию из сумочки, она спросила: – Это Джимми?

Труди посмотрела на фото, где вместе стояли Джимми и Терри, и кивнула:

– Он что, должен вам денег, да?

Долли встала, отряхнула юбку и протянула Труди листок с номером телефона:

– Если ваш муж вдруг появится, передайте, что я хочу поговорить с ним. Меня можно застать вот по этому номеру. Спросить миссис Роулинс, – повторила она.

– Я запомнила, как вас зовут, – сказала Труди.

«Что за наивная глупышка, – думала Долли. – Да еще умудрилась остаться одна с ребенком на руках». Ребенок непрестанно ныл. Запах дешевых духов Труди накатил на Долли с новой силой. Наверное, потому и малыш плачет. Вообще-то, он был славным карапузом, на вид ему было около полугода. Долли прикоснулась к его щечке, отчего Труди испуганно отступила. Когда Долли отвернулась, чтобы вновь раскрыть сумочку и достать пять хрустящих десятифунтовых банкнот, Вулф улучил момент, снова запрыгнул на кресло и принялся выкапывать что-то из-под подушки сиденья.

– Это для ребенка, – не обращая внимания на суету пуделя, сказала Долли и вручила Труди пятьдесят фунтов. – А когда со мной свяжется Джимми, получите гораздо больше.

Труди смотрела на Вулфа, терзающего ее кресло.

– Вулф! – прикрикнула Долли. – Немедленно слезь! – И подхватила песика на руки, но при этом заметила что-то блестящее в углу кресла. – Простите… – Долли нагнулась, делая вид, будто разглаживает ткань обивки, и извлекла из узкой щели золотую зажигалку «Данхилл». Точно такую же она купила много лет назад для…

Голос Труди донесся откуда-то издалека:

– Если это ваша машина стоит там внизу, то вам лучше поторопиться, миссис Роулинс.

Долли быстро сунула зажигалку обратно. Ей отчаянно хотелось перевернуть ее и посмотреть, нет ли на задней крышке гравировки в виде инициалов ГР. Но тут вновь заговорила Труди:

– Ее облепили мальчишки. Похоже, вы остались без бокового зеркала.

Но Долли уже ушла. Она не оглядывалась, боясь того, что может увидеть.

Труди наблюдала из окна, как Долли бежит к машине и хватает за ухо одного из сорванцов, облепивших ее «мерседес».

– Крепкая старушонка, – сказала она кому-то, когда кухонная дверь со скрипом приоткрылась. – Ты не поверишь, дорогой, она сунула мне полтинник на нашего малыша.