Западня для Евы - Нора Робертс

Ей еще предстояло привыкнуть к тому, что ее бывшая помощница больше не топает в форменных полицейских башмаках. Теперь Пибоди была в удобных кроссовках и передвигалась практически бесшумно. «Прямо как привидение», — с досадой подумала Ева.

Очевидно, она запаслась кроссовками всех цветов радуги, включая горчично-желтый, под стать жакету, надетому на ней сейчас. И тем не менее, несмотря на кроссовки и жакет, на черные брючки-дудочки и блузку с глубоким круглым вырезом, Пибоди сумела сохранить отглаженный и накрахмаленный вид, подобающий полицейскому. Ее квадратное лицо, обрамленное подстриженными «под пажа» темными волосами, было серьезным и встревоженным.

— Быть убитым в голом виде — вдвойне оскорбительно, — заметила Пибоди.

— А еще хуже — быть убитым в голом виде с чужим мужем или с любовницей.

— Так вот что тут, оказывается. Рапорт был скуп на детали.

— Я намеренно не сообщала деталей. Убитый — зять секретарши Рорка, а ее дочь в настоящий момент является главной подозреваемой.

Пибоди снова взглянула на постель и покачала головой.

— И без того скандальная ситуация только что стала еще более скандальной.

— Сперва осмотри место, потом я ознакомлю тебя с действующими лицами. У кровати мы нашли па-рализатор. — Ева показала Пибоди запечатанное в пластиковый пакет оружие. — Подозреваемая утверждает…

— Матерь божья!

— Что? В чем дело? — Свободной рукой Ева машинально схватилась за револьвер.

— Вот. — Пибоди протянула руку и нежно провела пальцами по браслету на запястье Евы. — Это балдеж! Это просто волшебство, Даллас.

Смутившись, Ева спрятала браслет под обшлаг жакета. Она совершенно забыла о нем.

— Не могли бы мы оставить в покое мои бирюльки и сосредоточиться на месте преступления?

— Да, конечно, но эта бирюлька — просто конец света. А большой красный камень — это рубин?

— Пибоди!

— Ладно, ладно. — Но мысленно Пибоди дала себе слово приглядеться к браслетику поближе, когда Даллас отвернется. — На чем мы остановились?

— Не знаю, как ты, а я тут развлекалась с вещественными доказательствами.

Пибоди закатила глаза.

— Ну, побейте меня палкой!

— При первой возможности, — согласилась Ева. — Продолжим. Подозреваемая утверждает, что у нее с собой был парализатор — переоснащенный, разрешенный для использования гражданскими лицами. Но здесь у нас не переоснащенный парализатор, а обычное боевое оружие со всеми мощностями.

— Угу.

— Коротко и ясно, как всегда!

— Это речь детектива, непостижимая для посторонних.

— Я тут уже кое-что проверила. На упомянутом оружии имеются в большом количестве исключительно и только отпечатки подозреваемой, равно как и на орудии убийства. — Ева кивком головы указала на второй запечатанный пакет, в котором был окровавленный нож. — Вон в той сумке — пульты-блокираторы и орудия взлома. На них тоже отпечатки Ривы Юинг.

— Она знает толк в охранных системах?

— Работает на «Рорк индастриз» именно в этом качестве. Раньше работала в Секретной службе.

— Итак, судя по раскладу, подозреваемая вломилась в дом, застала мужа за игрой в четыре руки и зарезала обоих. — Пибоди подошла ближе к постели и внимательно посмотрела на трупы. — На телах жертв нет никаких следов борьбы. Обычно люди имеют привычку протестовать, хоть для проформы, когда их начинают резать.

— Трудно протестовать, когда тебя оглушили. — Ева указала на маленькие красные точки между лопаток Блэра и на такие же точки на груди Фелисити.

— Его сзади, ее спереди, — прокомментировала Пибоди.

— Именно. Я бы сказала, они были поглощены игрой в четыре руки. Убийца подходит сзади, сначала вырубает его, отодвигает в сторону и вырубает ее. Она даже пикнуть не успела. Они были без сознания или по крайней мере парализованы, когда в ход пустили нож.

— Убийца переусердствовал, — заметила Пибоди. — На каждом теле не меньше дюжины ран.

— Восемнадцать на нем, четырнадцать на ней.

— Как говорится, с запасом.

— Да уж. И что самое любопытное: ни одного удара в сердце. Как будто убийца хотел, чтобы было побольше крови. — Ева внимательно присмотрелась к разбросу брызг на простынях, на абажуре лампы, на столике у кровати. «Скверное дело, — подумала она. — Очень скверное и очень грязное». — И вот что еще любопытно: ни один из ударов не задел обожженных участков, оставленных парализатором. У подозреваемой на одежде осталась кровь — не слишком много, с учетом обстоятельств, но все-таки. А вот руки до самых плеч — чисты.

— Ну, она, наверно, захотела вымыться после такого дела.

— Да уж, наверно. Но надо думать, если бы она захотела вымыться, так уж заодно избавилась бы и от футболки с пятнами крови. Правда, люди часто ведут себя глупо, после того как зарежут парочку себе подобных.

— Ее мать здесь, — напомнила Пибоди.

— Да. Можно предположить, что мать помогла ей умыться, но Каро производит впечатление умной женщины. Время смерти — час двенадцать ночи. Мы попросим электронный отдел проверить сигнализацию, посмотрим, когда Рива Юинг проникла в дом. Пойди проверь кухню. Я хочу знать: орудие убийства было взято на месте или принесено с собой? — Ева минутку помолчала. — Видела на полу в коридоре, что осталось от кожаной куртки?

— Да. Хорошая была курточка. Когда-то.

— Упакуй ее как улику. Юинг говорит, что рассверлила ее дрелью. Посмотрим, так ли это.

— Угу. Только зачем ей пускать в ход Дрель, если у нее был нож? Ножом резать и легче и приятнее.

— Да, это хороший вопрос. Надо прокачать по компьютеру обоих покойников. Может, кто-то еще желал им смерти, помимо обманутой жены?

Втянув воздух сквозь зубы, Пибоди опять посмотрела на тела.

— Если то, что я вижу, соответствует сути, она запросто откосит на временном умопомешательстве.

— Вот давай проверим, соответствует ли сути то, что мы видим.