Верхом на «Титанике» - Дарья Донцова

Лева громко чихнул, забыв прикрыть нос рукой.

– А что тут растолковывать? –рявкнул он, вытирая нос тыльной стороной ладони. – Мы ехали в одномвагоне. Слово за слово, подружились, и Антон говорит…

– Его Антон зовут? – уточнил я.

– Ага, – кивнул парень, – вобщем, тебе, вижу, неинтересно.

– Говори, говори.

– Раз перебиваешь, значит, меня неуважаешь!

– Извини, Лева, – смиренно сказал я.

– Ладно, я отходчивый, – ухмыльнулсягость. – Короче, мы поспорили. Если я дойду до метро, замотанный в одеяло,во вьетнамках, без сумки и документов, то Антон платит триста гринов. Ну а еслименя задерживают менты, то я ему плачу ту же сумму. Стебно?

– Стебно, – кивнул я, – стебнеенекуда. Кстати, Лева, а где ты предполагал взять деньги в случае неудачи?

Идиот завращал глазами, я вздрогнул.Рассказывая о своей бывшей однокласснице Варваре, Нора ни словом необмолвилась, кто был первым зятем Гладилиной. Может, хамелеон? Ни один человекне способен проделать такой финт глазами, который сейчас легко исполнил Лева.

– В кошельке, – пожал плечамион, – где ж еще? Мы договорились просто. Антон берет мои вещи и шкандыбаетк метро, я должен прийти туда же. Контрольное время встречи – девятнадцатьсорок. Если в двадцать десять никого нет, Антон должен лететь в ментовку ивыручать меня из обезьянника, а потом получить триста баксов. Ну а в случаемоей победы «зелень» уходит сюда!

Лева выразительно потер руки и ажитированновоскликнул:

– Компранэ?

– Осталось уточнить мелкие детали, –стараясь не засмеяться во весь голос, продолжал я.

– Чего еще?

– Где твой кошелек?

– В сумке.

– А она куда делась?

– Ее Антон взял. Ваня! Я понял! Он…

– Да-да, – съязвил я, – оченьхорошо, что ты вовремя сообразил: попутчик оказался вором.

– Ты че, – возмутился Лева, –он мой друг!

Я глубоко вздохнул и напомнил:

– Пару секунд назад ты не мог вспомнитьфамилию Антона.

– Я не знаю ее и сейчас.

– О какой дружбе тогда идет речь?

– А че? Надо непременно анкету заполнять?Мы ночь в одном купе провели, вот и скорешились.

– Думаю, не стоит задавать человекубесцеремонные вопросы о количестве любовниц и размере оклада, – улыбнулсяя, пораженный глупостью парня, – но хотя бы паспортные данные и адреснеплохо бы выяснить, в особенности если вручаешь ему свою сумку, где лежатдокументы и кошелек.

– Я великолепно запомнил место, где онживет, – заявил Лева, – адрес проще некуда: Красная площадь, домодин.

Я вцепился в руль и сдавленным голосомпоинтересовался:

– Ты видел это в паспорте Антона?

– Нет, он просто назвал координаты,сказал: «Заходи, буду рад, из моих окон открывается дивный вид на Кремль».

– Похоже, Антон живет в мавзолее, –не утерпел я, – хорошее место, охраны полно, жаль только шумное и ссобачкой не погулять, ей, сердешной, там пописать негде, разве что бегать наВасильевский спуск. Впрочем, я могу ошибаться, не уверен, что мавзолей – это домодин. Вдруг под этим номером числится ГУМ или Исторический музей. Ой, чуть незабыл! Есть еще храм Василия Блаженного.

– Ты, Ваня, какую-то хрень несешь, –укоризненно покачал головой Лева, – правда, Варя предупреждала: «У Норыесть секретарь, не удивляйся, с головой у него беда».

Я решил никак не реагировать на хамство исосредоточил внимание на дороге. В конце концов, я наемный служащий,исполняющий приказы хозяйки. Мне велели доставить пред очи Элеоноры милейшегоЛеву, и она его сейчас получит. А уж в каком виде… О том, что парень долженбыть прилично одет и иметь при себе сумку с документами и деньгами, меня непредупреждали.

Открыв дверь, я налетел на Ленку, котораятрагическим шепотом зашипела:

– Иван Павлович, бегите скорехонько вкабинет, тама клиент сидит.

– Уже иду, а ты займись гостем, –велел я.

Ленка глянула на Леву, перекрестилась, потомдернула меня за рукав.

– Этта что?

– Разреши представить тебе внукаодноклассницы Элеоноры, – четко произнес я, – Лев… э…

– Гладилин, – дополнил парень.

– А че на ём нацеплено? – неуспокаивалась домработница. – Он из этих, штоль?

– Кого ты имеешь в виду? – спросиля, снимая ботинки.