Охотник - Эндрю Мэйн

– Почему вы выбрали эти фотографии? – опять спрашивает он.

Я снова смотрю на них.

– Как-то подсознательно.

Его тон снова смягчился.

– Вы ничего не хотите мне рассказать, Тео?

– Пожалуй, хочу. С ботаникой я не дружу и вечно забываю названия растений. – Я показываю на маленький колючий сорняк. – Это не чертополох, но что-то родственное. – Я указываю на сорняки на других снимках. – Это растение встречается только на фотографиях, которые я отложил. Получается, их сделали в одно и то же время года.

Он берет одну фотографию и удивленно смотрит на нее.

– Сорняки?..

– Они самые. – Я указываю на остальные снимки. – Другие я тоже рассортировал по определенным соображениям. – Я беру в руки снимки со старухой и те, которые считаю родственными им. – Здесь искажает линза фотоаппарата – это видно в углу, где прямые линии. – Я перехожу к следующей стопке. – А это отсканированная фотопленка. Наверное, их сделали в девяностых.

– Наверное, – повторяет за мной Гленн, слегка покачивая головой.

В дверь стучат, и кто-то просит Гленна выйти в коридор.

– Прошу прощения, – говорит он и скрывается за дверью.

Я слышу разговор, но слов не разобрать. Меня гложет любопытство, но я стараюсь не показывать интереса, ведь на меня по-прежнему нацелена камера.

Детектив Гленн возвращается, он, кажется, расслабился.

– Можно дать вам совет, доктор Крей?

– Уверен, что он мне пригодится.

– Если снова окажетесь когда-нибудь в ситуации, вроде этой – не дай бог, конечно, – то держите язык за зубами, пока не поговорите с адвокатом. – Он постукивает пальцем по стопке фотографий. – Это жутковато. И можно даже сказать – подозрительно.

– Я просто был честен.

– Я заметил. Честность себе же в ущерб. Кстати, мне любопытно, почему вы замешкались с фотографией с разбитой головой.

– Значит, все-таки не случайность?

– Ну да. – Он кивает. – Я хотел посмотреть, будет ли у вас нормальная реакция – отвращение или же что-то еще.

– А я, значит, «замешкался»?

– Ага, так же реагируют полицейские и врачи.

– Я работал на скорой.

Гленн приподнял бровь.

– Неужели?

– Да. Но дело даже не в этом. Я рассматривал подтек крови на белом шве между плитками кафеля. Это заставило меня подумать о кости.

Гленн прищуривается.

– О кости? До чего вы странный! Не знаю, понимаете ли вы сами, до какой степени это все странно. – Он машет в сторону фотографий. – Хотите знать, что меня больше всего заинтересовало?

– Очень хочу.

– Вы ни слова не упомянули о самих телах. Вы заметили все, кроме них.

Даже я сам должен признать, что это немного необычно.

– Наверное, это потому, что люди не моя область интереса и профессионализма…

Гленн усмехается.

– Я это заметил.

– Так… я могу идти?

– Вы могли уйти в любой момент. Технически мы вас и не арестовывали.

Я с подозрением кошусь на дверь.

– Когда вы говорите, что я свободен, – говорю я, – значит ли это совсем свободен? Или вы все равно будете следить за мной из-за… даже не знаю пока из-за чего.

– Вы свободны. Вы не тот, кто нам нужен.

– Не тот, кто вам нужен? Может, хоть теперь объясните, что происходит?

– Конечно, профессор. В какой-то момент вы были нашим основным подозреваемым в деле об убийстве. Окружной прокурор уже прикидывал, какой галстук ему надеть на вашу смертную казнь. – Он смотрит в камеру и начинает. – Они здесь все немного становятся нервными, когда дело доходит до таких вещей. Хотели поскорее до вас добраться, чтобы получить свидетельства вашей виновности.

Я чуть не онемел.

– Меня? Моей? Почему я? – Ответом должны были послужить фотографии, но иногда я настолько отключаюсь, что не могу сложить дважды два.

– Вы шутите? О таком подозреваемом, как вы, можно только мечтать. Равнодушный ко всему гениальный ученый, который к тому же разглагольствует об альфа-хищниках. Это даже слишком хорошо.

Когда до меня доходит смысл услышанного, меня кидает в жар. Гленн как будто полностью расслаблен, но, боюсь, это все еще игра.

Он замечает мое состояние.

– Я серьезно. – Он указывает на дверь. – Вы можете идти прямо сейчас.

Я смотрю на дверь, почти ожидая увидеть там вооруженную охрану, готовую меня схватить.

– Если это игра, то я не знаю, как мне поступить. Не понимаю, каких слов вы от меня ждете.

– Простите, доктор Крей. Это, конечно, оказалось то еще приключение.

Я пытаюсь посмотреть на самого себя со стороны. Работая на скорой я постоянно наблюдал людей в состоянии шока. Вот что я сейчас чувствую.

Мой взгляд падает на верхний снимок. На нем нежная, изящная женская ладонь, с кончиков пальцев стекают капли крови. Грязь на ладони перемешалась с кровью несчастной жертвы.

Я раскладываю по столу остальные фотографии и снова разглядываю их одну за другой.

Детектив Гленн сказал, что я заметил на них все, кроме людей.

Теперь я вижу.

Фотографии ее лица нет.

Теперь все приобретает смысл. Я знаю, почему я здесь.

Мне на плечи наваливается невыносимая тяжесть. После длительной паузы я снова встречаюсь взглядом с Гленном. Он напряженно за мной наблюдает.

Я собираюсь с силами и говорю то, чего совсем не хочу говорить:

– Я ее знаю…