Слабое утешение - Эдвин Хилл

Три дня спустя Эстер сидела в кабине пикапа с Вафлей на пассажирском сиденье и, слушая Национальное общественное радио, смотрела в заиндевелое окно в сторону особняка на Луисберг-сквер. Сравнила его с домом на открытке. Определенно, здание то же самое: четыре этажа строгой красоты и рождественский венок на каждом окне. Отыскать дом оказалось нетрудно: достаточно было открыть карты Google и методично «прогуляться» вдоль улицы, пока на экране не возникло знакомое изображение с открытки. Узнав адрес, Эстер получила доступ к имущественным ведомостям, из которых выяснила, что дом принадлежит Пэрли и Элайзе Ричардс, мультимиллионерам и бывшим владельцам местной компании по производству кроссовок. Компанию они продали несколько лет назад и стали известными защитниками природы. Они были достаточно известны, чтобы нанять журналиста, который освещал их путешествия. На одном из фото Пэрли, красавец-мужчина, взбирался на гору. На другом Элайза, блондинка во всем облегающем, была запечатлена произносящей речь об охране местных памятников архитектуры. Сейчас они вышли в море на каяках где-то у берегов Чили, на территории которого купили 2,2 миллиона акров земли, чтобы сохранить дождевые леса.

Дочь Пэрли и Элайзы, Вэнди, преподносила себя как филантропа и гуру лайфстайла, но больше походила на этакую Кардашьян бостонского пошиба. Кто она такая, знали все, но откуда – объяснить не могли. Вэнди, которой навскидку можно было дать лет тридцать, заполонила собой все соцсети, публикуя посты про сельские ярмарки и йогу. Высокая и поразительно красивая, с волосами каштанового цвета, она успевала везде. Входила в разнообразные советы и комитеты, даже посвященные чартерной школе^[3], женскому приюту и фонду помощи ветеранам. Посетив ее страничку на LinkedIn, Эстер выяснила, что Вэнди окончила бакалавриат в Бостонском колледже и школу бизнеса в Гарварде и с тех пор управляет внушительным состоянием семьи.

– Кейт хосет сок!

Эстер глянула в зеркало заднего вида: Кейт проснулась. Пришлось лезть в сумочку. Эстер достала коробочку сока и воткнула в мембрану из фольги соломку. Срочно нужно было придумать план В для таких дней, как этот, когда Кейт просыпалась с соплями и в садик ее было не отвести. Слежка за типом, который меняет имена всякий раз, как переезжает из города в город, – это еще одна галочка в списке родительских недостатков Эстер.

– Что-нибудь еще?

Кейт присосалась к соломке и покачала головой.

Эстер снова посмотрела на дом.

Благодаря фото кинотеатра «Кастро» с двойной афишей фильмов про «Чужих» Эстер определила, что подписи к открыткам – это цитаты из фильмов. Для каждого города Сэм выбрал свою фразу: для Сан-Франциско – из «Чужого», для Чикаго – из «Большого Лебовски», для Балтимора – из «Языка нежности», для Нью-Йорка – из «Побега из Шоушенка» и, наконец, для Бостона – из «Сияния». Одни цитаты были на слуху, другие оказались просто случайными фразами героев, и если бы Эстер не смотрела «Чужого» с полдюжины раз, она бы и не узнала тот вопрос об особом приказе. Проверяя, как связаны фильмы, она нашла некоторые зацепки: основой для двух из них послужили романы Стивена Кинга «Чужой» и «Сияние» – ужастики, в которых раскрывалась тема побега из дома. Любопытно, но что это значит для Сэма, сказать мог лишь он. Больше ничего общего между фильмами Эстер не увидела. Их не связывали даже режиссеры и исполнители ролей.

Ну, нашла она особняк с открытки, а дальше? Ей отчего-то казалось, что если просто постучаться в дверь, это ничего не даст, да и кто она такая, чтобы ломиться к Ричардсам? Впрочем, Эстер уже собиралась с мужеством, чтобы выйти из машины, но тут зазвонил телефон. Вафля вскинула мордочку, готовая залаять.

– Умничка моя, – сказала Эстер, – но ты уж посиди тихо.

На экране высветился номер с кодом Нью-Гэмпшира – 608.

– Есть новости? – спросила Лайла Блейн.

– Похоже на то, – ответила Эстер. – Я кое-что нарыла. Скажите, Сэм в детстве любил кино?

– Мы брали фильмы напрокат.

– И все?

– Больше ничего такого не вспоминается. Ближайший кинотеатр был в Мередит, мы туда нечасто наведывались.

– Что ж, ладно. Сэма я пока не нашла, можете выдохнуть.

– Сделайте одолжение, – попросила Лайла. – Если все же найдете его, выждите несколько дней. Понаблюдайте и расскажите мне, что видели.

Эстер выпрямилась и убавила звук радио. Лайла не первая из ее клиентов боялась, однако это говорило о том, что она не до конца честна.

– Вы же участок продаете, – напомнила Эстер.

– Так и есть. Если дело выгорит, я пришлю брату чек. Просто мне надо немного времени. Имею право, после двенадцати лет, что он слал эти свои паршивые открытки. Кстати, о птичках, мне еще одна пришла. Сейчас пришлю фото.

Эстер нажала отбой, и тут же пришло сообщение. Лайла сфотографировала новую открытку с изображением паба «Бикон-Хилл» в снежную ночь с подписью: «Мне нужно побыть одной и все обдумать». Ну, хотя бы снег соответствует сеттингу фильма «Сияние». «Бикон-Хилл» располагался за углом, а первый в этом году снег выпал полторы недели назад, в субботу, и на следующий же день растаял. Должно быть, в ту ночь Сэм и заглянул в паб.