Влюблен и очень опасен - Владимир Колычев

Настя уже оделась, и он мог любоваться ею.

– Ты?! На мне?! – Она смотрела на него скептически, но с интересом.

– Ну, если ты не проститутка.

– А что, на проститутке бы не женился?

Ее возмущение уступало место ехидству. И, казалось, она уже почти не злится на Марка.

– Нет.

– Даже если бы влюбился?

– А я влюбился, – с ироничной улыбкой, но вместе с тем всерьез сказал он. – В тебя.

– А если я проститутка? – дрогнувшим голосом спросила она, завороженно глядя на него.

– Дальше буду любить. Но не женюсь.

Она неуверенно сделала шаг, как будто собиралась уйти от него, но вдруг передумала и плюхнулась в кресло.

– Да пошел ты!

– Все, выпустила пар? – улыбнулся он.

– Слушай, не пойму, чего я в тебе нашла? – язвительно глянула на него Настя. – Тебе бы в Голливуд, тебя бы там с руками и ногами оторвали. На роль гоблина.

Хорошее настроение как рукой сняло. Марк обиженно посмотрел на нее, но тут же спрятал свои чувства под непроницаемую маску. И взгляд потух, подернулся изморозью. Девушка наступила на его больную мозоль. И какая девушка.!

– Был я в Голливуде. И гоблином был, – холодно сказал он, без всякого стеснения выбираясь из-под одеяла.

Плечи у него накачаны, пресс рельефный, ну и главный мужской калибр не подкачал; в пропорции с ним таз не такой уж и широкий. К тому же банный халат под рукой – раз-два, и уже ничего не видно.

Он оделся, но девушка продолжала смотреть на него так, как будто он стоял перед ней без штанов. В глазах одно сплошное возмущение, но вроде бы и омерзения не видно, и то хорошо.

– Вчера ты сделал мне больно, – с осуждением покачала она головой.

– Не знал, что у тебя в первый раз, – без всякого сожаления отозвался он.

– А если бы знал?

– Я иду на кухню, на завтрак – яичница, – холодно сказал он. – Если хочешь есть, тебе направо. Если хочешь уйти, тогда налево.

– Спасибо, я уже сходила налево.

Казалось, она собиралась ему что-то рассказать, но Марк не стал ее слушать. Он ушел на кухню, Настя последовала за ним. Подобрав под себя ноги, села на стул.

Какое-то время она молча наблюдала, как он варит кофе и жарит яичницу, затем сказала, что уходить никуда не собирается.

– Ты правда должен на мне жениться, – заявила она.

– Ты хочешь быть женой гоблина?

– Обиделся? Ну извини. Ты, конечно, не красавец, но это не главное. Главное, чтобы мужчина в мужчине был. В тебе чувствуется мужчина. Я же не просто так вчера к тебе подошла.

– Не просто, – перебил ее Марк. – Сначала зарядилась, потом подошла.

– В смысле, зарядилась?

– Не знаю, что там было – кокаин, экстази, может, просто травка.

– А-а, ты об этом?.. Это все Юлька. Мы сначала выпили, потом в туалет пошли, она достает, хочешь, говорит? Я даже не знаю, что у нее было. Что-то белое, нюхать нужно. Я попробовала нюхнуть, а оно у меня в ноздрях забилось, я давай чихать. Думала, все вычихала – нет, хорошо вдруг стало. И ничего не страшно. Я же видела, как ты на меня смотрел. Только я сразу поняла, что сам ты не подойдешь. А я же не дура, чтобы самой подходить. Да и не очень-то хотелось... А потом очень захотелось. Это я в первый раз, честно.

– Все у тебя в первый раз.

– Ты моего отца не знаешь. Только надоело мне все!.. И я ему надоела! На молоденькой женился, козел старый!.. У нас с мачехой два года разницы. И я ее мамочкой называть должна? Терпеть ее не могу!

– А ты не называй ее мамочкой.

– А какая разница? Все равно каждый день ее видеть.

– Из дома ушла?

– И не жалею!

– Где жить собираешься?

– У тебя.

– Ну, если тебе не противно с гоблином, то я согласен.

– Не противно. Противно с человеком, который шуток не понимает. Я же пошутила, что ты гоблин.

– А я не шучу. Можешь оставаться.

– Только я не хочу сегодня. Ну, так, как вчера, – смущенно сказала она. – Может, завтра?

– Когда захочешь, тогда и будет. Не захочешь – насиловать не стану.

– Тогда можно я немного посплю?

– А завтрак?

– Не хочу, потом. Тошнит меня что-то. Может, я беременна?

Марк внимательно посмотрел на девушку. Всерьез она спрашивает или в шутку?.. Похоже, и то и другое. Семнадцать лет, вроде бы уже возраст, и с виду она взрослая, но если присмотреться, дите дитем. Что ж, он готов нянчиться с ней. Потому что, похоже, он действительно влюбился.

– Если беременна, будешь рожать, – с беззубой насмешкой сказал он. – Только не сегодня.

– Тогда я пошла?

Она ушла в комнату, через пару минут оттуда послышался грохот. В первое мгновение Марк решил, что Настя собрала диван, но не смогла зафиксировать его, и обе половинки с шумом вернулись на место. Но из прихожей потянуло сквозняком и послышался шум шагов. Нет, это не Настя.

Рука механически потянулась к разделочному топорику, но только он вооружился, как в дверях кухни вырос могучего сложения парень. Марк узнал его, это один из тех, кого он принял вчера за сутенеров. В руке у громилы был пистолет, и на прицеле он держал Марка.

Расстояние до противника метра три, не меньше, и обезоружить его Марк мог только при условии, что пистолет не заряжен. Но это вряд ли.

– Вот достали! – услышал он возмущенный голос Насти.

Он дернулся, решив, что ей угрожает опасность, но парень предупреждающе повел стволом. Дескать, не нужно лишних движений.

– Руки убери, придурок! Я отцу скажу, он тебе их вместе с ногами выдернет!

Кто-то с силой толкнул парня в спину, но тот удержался на ногах и даже не дернул пальцем за спусковой крючок. Он не сдвинулся с места, но Настя все равно протиснулась между ним и дверным косяком.

– Ты, конечный продукт, железяку свою убери! – потребовала она, закрыв собой Марка.

– Пусть он топор бросит! – растерянно мотнул головой парень.

– А я сказала, железяку свою убери!

Марк уронил на пол топор и рукой попытался отодвинуть девушку в сторону, чтобы самому ее загородить, но девушка шагнула к амбалу, заставив того попятиться.

– Хоть пальцем тронешь его – будешь иметь дело со мной, понял?!

За спиной парня замаячила знакомая физиономия его дружка. И этот в растерянности смотрел на Настю. Похоже, она смогла застращать их своим отцом, если ребята всерьез думали, что могут остаться без рук и без ног.

Но вскоре появился третий гость, курчавый блондин с узкой сверху и расширенной книзу головой. Черты лица грубые, простецкие, но мужчина явно старался придать своей внешности аристократический лоск, для этого и носил очки в тонкой оправе, делал умные глаза, а с губ не спускал иронично-снисходительную улыбку. На нем был темный костюм того же покроя, что и у его громил, но гораздо более дорогой. Пиджак расстегнут, видно, как рубашка обтягивает рыхлое брюшко.