Школа ужасов - Элизабет Джордж

– В пансионе ведь есть и староста, верно? Чем он занимался в выходные? Он был в школе?

– Староста? Да, Брайан Бирн. Ученик выпускного класса. Префект. Почти все старшеклассники разъехались на выходные по домам, кроме тех, кто отправился на север на товарищеский матч по хоккею, но Брайан как раз оставался в школе, в пансионе. Но ведь он тоже считал, что Мэттью у Морантов. Он ничего не перепроверял, как и я. С какой стати? Если кому и следовало уточнять местопребывание Мэттью, так это мне, а не Брайану. Я не собираюсь возлагать ответственность на префекта. Ни в коем случае.

Эта декларация Корнтела тоже звучала чересчур патетично, как и предшествовавший ей монолог. Похоже, теперь он испытывал потребность взять всю вину на себя. Линли знал, какая причина побуждает человека винить себя: Корнтел, несомненно, допустил какой-то существенный промах.

– Он знал, что Моранты люди другого круга, а он не их поля ягода. Он не отважился поехать к ним, – вернулся к прежнему утверждению Корнтел.

– Не слишком ли ты в этом уверен?

– Он получил стипендию попечительского совета. Родители за его обучение заплатить не смогли бы. – Похоже, с точки зрения Корнтела этим объяснялось все, но он счел необходимым прибавить: – Хороший мальчик. Труженик.

– Другие ребята его любили? – Корнтел замешкался с ответом, и Линли пришел ему на помощь: – В конце концов, его же пригласили в гости на день рождения. По-видимому, у него имелись друзья.

– Да-да, конечно же. Просто… Ты сам видишь, я не справился со своими обязанностями по отношению к этому мальчику. Я просто ничего о нем не знаю. Такой тихий. Все время сидел над заданиями. Все у него было в порядке, никогда ни на что не жаловался. Родители так обрадовались, что его позвали в гости. Отец так и сказал, подписывая разрешение: «Пусть Мэтти вращается в обществе». Они его звали Мэтти.

– Где сейчас его родители?

Лицо Корнтела жалобно сморщилось.

– Не знаю. Не знаю! В школе, должно быть. Или вернулись домой, ждут вестей. А если директор так и не отговорил их, кинулись в полицию.

– Бредгар Чэмберс поддерживает связь с местной полицией?

– В ближайшей деревне, в Киссбери, есть констебль, а вообще-то мы состоим под юрисдикцией Хоршэма. – Корнтел угрюмо усмехнулся. – Теперь ты скажешь, что это их дело.

– Боюсь, что так. Их, а не мое. Корнтел только еще сильнее ссутулился:

– Ну хоть что-нибудь ты можешь сделать, Томми? Привести механизм в движение?

– Со всей деликатностью?

– Вот именно. Да, конечно, я прошу тебя об одолжении. Знаю-знаю, я не имел права обращаться в Скотленд-Ярд. Но, бога ради, Томми, мы же оба кончали Итон!

Корнтел взывал к его лояльности, к памяти прежних дней. Человек должен быть верен своему прошлому, былым друзьям. Как бы Линли хотел безжалостно оборвать его. Он– полицейский, он не допускает нарушения заведенных правил. Но мальчик, когда-то ходивший в один класс с Корнтелом, так и не умер– хотя Линли безжалостно боролся с ним. И теперь он против собственной воли задал очередной вопрос:

– Если Мэттью сбежал из школы, ему понадобился какой-то транспорт, чтобы добраться до Лондона, верно? Далеко ли от вас железнодорожная станция? Дорога, шоссе?

Корнтел принял этот вопрос как обещание поддержки и заговорил с готовностью, стараясь всячески быть полезным:

– У нас нет рядом дорог, Томми, потому-то родителям так нравится наша школа – изоляция гарантирует детям безопасность. Они никогда не попадут в беду, их ничто не отвлекает от учебы. Мэттью пришлось бы попотеть, чтобы убраться подальше от школы. Он не мог ловить попутку рядом с Бредгар Чэмберс, потому что на дороге он почти наверняка наткнулся бы на кого-нибудь из персонала– на учителя, тренера, хотя бы на рабочего или уборщика, и его бы тут же отвели назад в школу.

– Значит, ему пришлось пробираться стороной от дороги?

– Думаю, что да. Он мог пойти напрямик через поля, потом через лес Сент-Лионард добраться до Кроули и шоссе М23. Там ему ничего не грозило: подумаешь, обычный парнишка, каких всюду полно. Никому бы и в голову не пришло, что он сбежал из Бредгар Чэмберс.

– Лес Сент-Лионард, – задумчиво повторил Линли. – Скорее всего, он и сейчас там, не так ли? Заблудился, изголодался…

– Две ночи под открытым небом в середине марта. Замерз. Умирает с голоду. Сломал ногу. Упал. Может быть, шею себе сломал, – горестно подхватил Корнтел.

– Ну, с голоду он за три дня не умрет, – возразил Линли, предпочитая не признавать, сколь вероятны все остальные, куда более грозные опасности. – Он крупный парень? Крепкого сложения?

– Нет, вовсе нет, – покачал головой Корнтел. – Мелковат для своего возраста. Тонкая кость. Очень хрупкий. Красивая лепка лица. – Он смолк на минуту, но глаза его словно все еще видели недоступный другим образ. – Темные волосы, и глаза темные. Пальцы тонкие, длинные. Кожа замечательная, без пятнышка. Прекрасная кожа.

Барбара тихонько постучала кончиком карандаша по блокноту, бросила украдкой взгляд на Линли. Корнтел подметил ее движение и сник. По лицу его пятнами расползался неровный румянец.

Линли слегка отодвинул стул от стола и уставился на один из американских офортов. Индианка вытряхивала из корзины кучку перцев на расстеленное на земле одеяло. Какое пиршество красок! Густые черные волосы женщины, яростно-красные перцы, коричневый бархат ее кожи, лиловое платье, а за спиной переливаются оттенки розовато-синего заката. Да, в красоте всегда таится соблазн.

– У тебя есть с собой фотография мальчика? – спросил он. – Можешь ли ты подробно описать его? – Впрочем, этот вопрос уже излишен.

– Да. Да, и то, и другое. – Господи, какое облегчение прозвучало в его голосе.

– Оставь фотографию и описание мальчика сержанту, мы постараемся помочь, чем сумеем, на нашем уровне. Быть может, его уже подобрали в Кроули, а он побоялся назвать свое имя. Или он добрался до Лондона и там угодил в полицию. Почем знать.

– Я так и думал! Я верил– ты меня выручишь! Я все принес.

Из нагрудного кармана Корнтел вытащил фотографию и сложенный лист бумаги. Он постарался скрыть смущение и торжество– он заранее заготовил фотографию и описание пропавшего, в уверенности, что добьется своего.

Линли угрюмо принял и то, и другое. Корнтел мог положиться на старого друга. Виконт Шаткость никогда не подводил товарищей.

Барбара Хейверс перечитала оставленное Корнтелом описание внешности и принялась изучать фотографию, Линли тем временем вытряхивал из пепельницы окурки, за время этой встречи Барбара и Корнтел наполнили пепельницу доверху. Специальной тряпочкой Линли тщательно протер сей сосуд.

– Боже мой, инспектор, это уже просто ханжество! – взмолилась Барбара. – Скоро вы налепите каждому курильщику на грудь алую букву «К».