Время "Ч" - Алексей Борисов

— Понимаю, почему такая конспирация, — снова как бы про себя заметил главный коммунист России.

— Согласны?

— Наше правительство не сможет быть ширмой для банкиров, и вы это прекрасно понимаете.

— Банкирам придется ограничить свои аппетиты, — веско ответил генерал. — Иногда нужно отдать часть, чтобы сохранить целое.

— Вы и под этим готовы подписаться?

— Под некими общими принципами да. Конкретные меры готов обсудить третьего февраля.

— Но залоговые аукционы20…

— Без корректировки нам тут не обойтись, — разъяснил свою позицию Лебедь.

— Вы обходите эту тему в своих выступлениях.

— Элемент тактики. Всему свое время.

— Ну что ж, доверительный у нас получается разговор, — констатировал народно-патриотический кандидат.

— То есть, вы готовы продолжать?

Еще через несколько минут лидер коммунистов еле слышно вздохнул и сказал:

— Вы кое-чему научились за эти полгода.

— Пришлось, — не стал вдаваться в подробности генерал.

— У нас в партии коллективное руководство, как это ни странно звучит, — продолжил Зюганов. — Я должен кое с кем посоветоваться.

— А ваша личная позиция?

— Скажем так: мне ваше предложение кажется интересным.

— Имейте в виду, — предупредил бывший командарм, — времени мало.

— Мне нужна неделя.

— Согласен. До следующей субботы?

— Да.

— Геннадий Андреевич, вы сможете убедить своих товарищей. Я уверен, — на лице генерала впервые обозначилось подобие улыбки.

— Мы свяжемся так же, как в этот раз? — уточнил председатель ЦК.

— Лучшее — враг хорошего.

Зюганов молча наклонил голову.

— Если мы договоримся и выиграем первый тур с двойным перевесом, второй станет чистой формальностью. Силовики даже пальцем не шевельнут, — добавил Лебедь, вставая из-за столика.

Кандидаты, не говоря больше ни слова, пожали друг другу руки. Первым отбыл Зюганов. Пока охранник Олег ходил на второй этаж, за хозяином дома, Кошелев забрал из кабинета неиспользованный блокнот и ручку.

— Интересно было? — не утерпел временный напарник, пытаясь что-нибудь понять по лицу Самойлова.

— Так, не особо, — поморщился тот, сняв наушники. — Поехали, пожрем как люди, а то мне без горячего вредно. Есть у вас приличные заведения?

— Организуем! — охотно поддержал эту идею начинающий сыщик.

Когда генерал с малым эскортом вернулся в аэропорт, «Ан-24» уже был готов к обратному полету. Взревели двигатели, под крыльями всё быстрее побежала бетонка, и после пятидесяти минут, проведенных высоко в воздухе, в сумерках внизу нарисовались огни Ростова. Ровно в 18.20 тот же тонированный Mercedes, куда опять пересели все четверо, стоял перед парадным подъездом гостиницы.

— До завтра отбой, — скомандовал кандидат в президенты. — В 9.00 по плану выезд в Новочеркасск.

Игорь Иванович Кошелев без энтузиазма поужинал в ресторане на первом этаже, впервые за месяц с лишним заказав себе рюмку водки, а потом еще одну. Им владели крайне противоречивые чувства. С одной стороны, всё прошло на редкость гладко. Хотя удалось ли его тайным друзьям сделать качественную запись, он по законам жанра, скорее всего, никогда не узнает. С другой стороны, шевелился глубоко внутри какой-то червяк сомнения. В самом деле, когда Виталий уже сведет его с кем-то еще из сподвижников? И вообще, как и когда эта секретная организация начнет активно действовать? Выборы состоятся совсем скоро, а генерал явно не расположен остаться без результата и, кажется, не намерен останавливаться ни перед чем… После второй рюмки Кошелев твердо сказал себе: «Стоп!», расплатился по счету и направился в номер.

Василий Самойлов из детективного агентства «Корсар», в отличие от него, поел с удовольствием. Молодой коллега не обманул, привез в отличное грузинское кафе. Очень жаль, что не было возможности как следует налечь на вино (командировка всё-таки), но пробу с бутылки с высоким горлышком они сняли. В процессе трапезы выяснилось, что Роман (так звали временного напарника) действительно отслужил полтора года оперуполномоченным в одном из райотделов, а потом забросил это неблагодарное занятие. В ЧОПе, куда его сманил одноклассник, платили в разы больше и точно в срок.

Старший товарищ слушал Романа и благодушно поддакивал. Еще до похода в кафе он, выбравшись из пикапа на улицу, позвонил по сотовому телефону в Москву и выдал кодовую фразу. Она означала следующее: «Материал особой важности».

Глава вторая

Мобила

11 января, суббота

«Ту-134» слегка качнуло, и Самойлов рефлекторно напрягся. По его прикидкам, вот-вот должны были объявить снижение и попросить всех пристегнуть ремни. Прозвучал сигнал, напоминавший перезвон колокольчика, и в динамиках внутренней трансляции раздался усталый голос:

— Уважаемые пассажиры, внимание! С вами говорит командир корабля. Из-за неблагоприятных метеоусловий наш самолет совершит посадку в городе Романове-на-Волге. Аэропорт «Домодедово» закрыт метелью.

Пассажиры загудели, задвигались в креслах. Сосед Самойлова, полный мужчина лет пятидесяти, ругнулся себе под нос:

— Прилетели, блин, на ночь глядя.

Уши чуть заложило. «Тушка» пробила облака и целилась носом на разноцветные посадочные огни. Вдоль рядов быстро прошли стюардессы. Одну из них, миловидную брюнетку, Самойлов успел окликнуть.

— Не подскажете, надолго эта история?

Девушка в фирменной пилотке пожала плечами.

— Нам не сообщали.

Сотрудник «Корсара» проверил крепление ремня и переложил портфель из-под ног на колени. Другого багажа у него с собой не было. Тщательно упакованная кассета лежала в боковом кармане пиджака, отдельно от всего остального. Роман из Минеральных Вод проводил московского коллегу до самого выхода на посадку и помахал ему рукой, как старому приятелю. На контроле он прошептал что-то на ухо служащему аэропорта, и ни единого вопроса насчет содержимого портфеля не прозвучало. Впрочем, в случае чего Самойлов был готов представиться радиолюбителем со стажем.

Сели мягко, кто-то в салоне даже захлопал. Специального автобуса для пассажиров рядом не оказалось, он был, видимо, нарасхват в тот вечер. Однако особого неудобства никто не испытал, «Ту» подрулил почти к самому аэровокзалу. Везде, и перед зданием, и внутри него, ощущалась изрядная суматоха. Внеплановые рейсы продолжали прибывать. Табло в зале ожидания не показывало ничего существенного, поэтому Самойлов двинулся к окошку дежурного. Это окошко уже осаждала целая толпа, раздавались возмущенные крики.

— Бардак везде! С девяносто первого года ничего не изменилось! — орал какой-то человек пенсионного возраста.

— Развалили авиацию, — поддакнула женщина средних лет, мертвой хваткой держа перед собой баул.

— Им тоже трудно, — попыталась выступить в роли адвоката другая дама, почище на вид.

— Если трудно, пусть увольняются! — дал ей отпор горластый пенсионер.

Минут через двадцать, когда градус возмущения возрос, дежурный сообщил, что рейс на Москву отправят только утром, не раньше половины восьмого.

— А гостиница?! — завопил один из страдальцев.