Горячая шестерка - Джанет Иванович

Я воздела руки к небу.

– Какого черта вы от меня хотите?

– Нам нужен твой приятель Рейнджер, и мы знаем, что ты его тоже разыскиваешь.

– Да не разыскиваю я Рейнджера. Винни передал его дело Джойс Барнхардт.

– Я не отличу Джойс Барнхардт от пасхального кролика, – заявил Митчелл. – А тебя я знаю. И утверждаю, ты разыскиваешь Рейнджера. А когда найдешь, скажешь нам. И если ты считаешь, что все это шуточки, то скоро поймешь, как ты ошибаешься.

– Су-то-чки, – повторил Хабиб. – Мне нравится. Здорово сказал. Я запомнить.

– Шуточки, – поправил Митчелл. – Надо говорить шуточки.

– Суточки.

– Шуточки!

– Я так и говорить: суточки.

– Этот тряпичноголовый только что приехал, – пояснил Митчелл. – Он работал на нашего хозяина в Пакистане. Прибыл с последней партией груза, с тех пор никак не можем от него избавиться. Он еще не в курсе.

– Я совсем не тряпичноголовый, – заорал Хабиб. – Где ты видишь тряпку на моей голова? Я теперь америка, я такое не ношу. И ты зря это говорить.

– Тряпичноголовый, – упрямо повторил Митчелл.

Хабиб прищурился.

– Грязный американский пес.

– Пердун.

– Сын верблюда.

– Трахни себя, – предложил Митчелл.

– Чтоб твои яйца отвалилиться, – пожелал ему Хабиб.

Возможно, мне насчет этих ребят не стоит беспокоиться, они поубивают друг друга еще до заката.

– Мне пора, – сказала я. – Я направляюсь к родителям на обед.

– Наверное, твои дела идут не слишком хорошо, – заметил Митчелл, – раз тебе приходится объедать предков. Мы тут могли бы посодействовать, знаешь ли. Если мы получим от тебя то, что надо, мы готовы проявить большую щедрость.

– Если бы я и хотела найти Рейнджера, а я этого не хочу, я бы не смогла. Рейнджер, он как дым.

– Верно, но я слышал, у тебя особые способности, если ты понимаешь, о чем я. К тому же ты ведь охотница за преступниками... Доставить живым или мертвым. Короче, подавай своего парня.

Я открыла дверь «Хонды» и протиснулась за руль.

– Скажи Александру Рамосу, чтобы послал кого-нибудь другого на поиски Рейнджера.

У Митчелла был такой вид, будто он проглотил какую-то гадость.

– Мы не работаем на этого ублюдка.

Это сообщение не прошло незамеченным.

– Так на кого вы тогда работаете? – спросила я.

– Я же уже сказал. Мы этой информацией ни с кем не делимся.

* * *

Когда я подъехала, моя бабуля стояла в дверях. Она жила с моими родителями с тех пор, как мой дедушка начал покупать свои лотерейные билеты напрямую у господа бога. Седые, цвета стали, волосы завиты. Она ела как лошадь, и ее кожа напоминала кожу суповой курицы. Локти острые, как бритва. На ней были белые теннисные туфли и теплый красный спортивный костюм, и она слегка двигала челюстью, что всегда означало – она что-то задумала.

– Как мило. Мы как раз накрываем стол к ленчу, – сказала она. – Твоя мать приготовила салат из курицы и купила маленькие булочки у Джиовицини.

Я заглянула в гостиную. Кресло моего отца пустовало.

– Он работает на такси, – сообщила бабушка. – Позвонил Уитли Блочер и сказал, что им нужна подмена.

Последним местом отца перед уходом на пенсию была почта, но иногда он водит такси, больше для того, чтобы выбраться из дома, чем подработать. К тому же работать на такси на практике почти всегда означало поиграть в карты в салоне «Лось».

Я повесила куртку в стенной шкаф в холле и заняла свое место за кухонным столом. Квартира родителей небольшая, окна выходят на две стороны: окна гостиной выходят на улицу, окна столовой – на узкий проезд, отделяющий дом от соседнего, а кухонные окна и дверь – во двор, чистенький, а в это время года довольно унылый.

Бабушка уселась напротив.

– Подумываю, не перекрасить ли мне волосы, – сообщила она. – Роуз Котман выкрасила свои в красный цвет, вышло очень неплохо. И теперь у нее завелся новый дружок. – Она взяла булочку и разрезала ее большим ножом. – Я бы против дружка не возражала.