Куколка - Андрей Кивинов

Красивый, красивый, а платит – как украл…

Ольга открыла глаза.

– Надо достать денег, . Я боюсь за Катьку. Попробуй.

Женька наклонилась к лицу подруги.

– Ты хочешь, чтобы я… Чтобы я пошла на “работу”? Как ты?

– У тебя получится. Ума большого не надо. Ты красивая, любой клюнет, подружка. Они убьют Катьку, . Попробуй, Куколка. Катька на диване замахала ручками:

– Куколка. Маме можно, и мне можно.

Шрам на щеке Ольги разошелся, потекла кровь. Ольга не обращала внимания:

– Можешь надеть мое платье. Хотя нет, лучше не надо… Надень свое, черное. Ты в нем прямо супермодель. Ампулы спрячь в воротник, как я. Никогда не врубаются. Подрежь чуть подкладку и спрячь.

– А ты как?

– Одна отлежусь. Мне уже лучше. Иди сегодня. Штука баксов – это много. Недели может не хватить. Шмотки не бери, лучше деньги.

Ольга снова закрыла глаза. Женька не вставала с дивана. Она не знала, что ответить. Толкать вещички в ларьке – одно, другое – идти на “работу” самой. Одной. И в первый раз. Страшно. Вон что с Ольгой сотворили. А если она, Женька, попадется?

И никого за спиной. Ни единого человечка. Не считая Ольги и Катьки…

Ольга сильно закашлялась.

– Иди, …

"Страшно… Очень страшно. Ампулы, платье… Я не умею, я не хочу…”

– Ты слышишь, Женька? Иди, иди… Женька взглянула на черное окно, на играющую Катьку, горестно вздохнула и подошла к встроенному в стену шкафу.

Женька поднялась из метро в центре, возле Гостинки. Вынырнув из толпы, она очутилась на углу Садовой и Невского. Ноябрь в этом году простужено плевался снегом, слякотью и холодным ветром – Женька постоянно мерзла в своем ларьке. Сейчас она была в черном Ольгином полушубке, единственной ценности из их совместного гардероба.

Вечерний Невский переливался каскадами неона и витринами элитных магазинов. Женька осмотрелась и пошла в сторону Адмиралтейства. Ольга, с ее слов, снимала мужиков только в тачках. В дорогих тачках. Сидеть в кабаках и изображать несчастное одиночество накладно и убого. Один раз она посидела в “Кабриолете”, после чего отказалась от подобных мероприятий. Еле унесла ноги, когда подклеивший ее пьяный командированный полез с бутылкой наперевес к быкам за соседним столиком. Командированного увезли на “скорой”. Больше никаких кабаков. Люди солидные и денежные колесят в тачках. Их тяжелее заарканить, но зато улов…

Еще в метро Женька пересчитала деньги. Полсотни. Хватит на две поездки. А потом все, первый блин комом. Поэтому не надо спешить. Ольге в этом плане полегче, маленький, но все ж опыт. С одного взгляда может определить, чего стоит клиент и надо ли садиться в его машину. Конечно, и у нее случались холостые заезды, но все равно по сравнению с Женькой она ас.

Возле “Европейской” постоянно пробки, машины делают разворот на Невском. И к тому же здесь много иномарок. Женька, выбрав момент, когда у светофора замерла бордовая “вольво”, вскинула руку.

Машина, подмигнув подфарником, прокатилась метров девять и замерла в ожидании.

Женька дернула ручку и заглянула в салон.

За рулем сидел породистый мужик лет сорока.

– Куда?

– На Гражданку.

Мужик кивнул. Женька села. Всю дорогу молчали. Женька не знала, о чем говорить, а если честно, боялась начинать. Мужики должны приставать первыми. По своей природной сути. За женщин говорят внешность и шарм. Получается, одного шарма не хватает. А может, мужик этот не ее полета. У него, может, таких куколок – как гирлянд на Невском. У каждого перекрестка.

Вместо мужика с Женькой разговаривало радио. Веселый ди-джей выполнял плаксивые и тупые заявки. “У моего Пупсика день рождения, поставьте Для него “Агату Кристи”, песню “Давай вечером Умрем весело…”

Через тридцать минут, освободив кошелек от двадцати тонн, Женька вышла в северо-восточной части города. Ура, приехали. Прокатились. Еще пара таких экскурсий, и коммунизм у нас в кармане. Перевыполнение плана по валу. Как их Ольга арканит?

Женька заскользила по разбитой непогодой улице в направлении метро. Но сегодня станция оказалась закрытой. Ах да, плавун. Вот черт, еще и домой не вернуться.

Электронные часы над входом вывели две двойки. Люди, скопившись у обочины, ловили попутки.

Назад в центр Женька доехала за червонец на старенькой “копейке”. Поторчав на углу Литейного и Невского, она обреченно зашагала к подземке. Нет, эта работа не для нее. Хоть Ольга и говорит, что тут ничего такого, что все мужики – безголовые тельцы, преследующие при общении с бабой одну-единственную цель, – пока ее слова практического подтверждения не находили.

Мороз впивался в щеки, и Женька ускорила шаг. Невский еще не опустел, но праздно гуляющей публики почти не наблюдалось. Выпавшие из забегаловки поддатенькие парочки ловили машины или ползли к метро. Продавцы выставляли из закрывающихся магазинов последних покупателей, запоздавшие прохожие желали в теплые постели.

Женька не обернулась на двойной сигнал машины. Мало ли кого вызывают? После третьего гудка она все же посмотрела назад. В паре метров от нее вдоль обочины полз “кабан” черного цвета. Рядом с Женькой никого не было. На всякий случай она ткнула пальцем в грудь: “Меня?”

Пассажирская дверь открылась.

– Садись, подкину.

"Телевизионная служба безопасности предупреждает – не садитесь в чужие машины, можно пасть…”

– У меня нет денег.

– Разберемся.

Этот мужик тоже был породист, как и тот. Только вместо строгой деловитости первого здесь бросалась в глаза широта не знавшей ни в чем отказа натуры. Разгуляево.

После морозного воздуха запах перегара резко ударил в нос. В салоне было жарко, как в сауне, герметичный кузов не позволял вездесущему холоду пробраться внутрь.

Радио не вещало. Водитель выжал газ, “кабан”, крутанув колесами, выкатил на центр проспекта.

– Куда едем? – Парень скосил глаза на Женьку.

– Домой. :

– К маме?

– К маме.

– А чего кислая? Тоска, что ль?

– Да нет, нормально.

– Кислая, кислая… У меня вот тоже тоска. Раз – тоска, два – тоска, посредине гвоздик. Все осточертело, веришь?

Женька кивнула.

Машина прошла на красный. Мерзнущий гаишник даже не пошевельнулся.

– Ссыт , – прокомментировал парень и провел ладонью по шершавому “ежику” на голове. Затем выдохнул на Женьку аромат коктейля “Даблминт и джусиф-рут со спиртом”.

– Звать как?

– Женей.

– А я вот Витька-Витек. Ты расслабься, я не самоубийца, катаюсь хорошо. Нравится тачка?