Реализация - Евгений Вышенков

Валерка даже головой помотал, чувствуя, что полковник его специально путает. Подумав, Штукин попробовал сформулировать ответ:

– Если о трупах… Значит, цель – увидеть конкретные действия Юнгерова в отношении Гамерника и действия Гамерника в отношении Юнгерова, зафиксировать все это – и накрыть панамой. Так?

Ильюхин улыбнулся:

– Ну, на это, конечно, трудно рассчитывать, чтоб вот так сразу всех панамой… Такие удачи только в кино и в книжках бывают…

– Тогда в чем же цель? – насупился окончательно сбитый с толку Штукин.

Полковник задумчиво повел головой, отхлебнул еще кофейку и вдруг выдал:

– Ты знаешь… теоретически, по гамбургскому счету, наша задача – заставлять Гамерников и Юнгеровых… да, да, и Юнгеровых – вести споры не привычным им способом, через двери лифта, а цивилизованным. Такая задача в обыденной милицейской работе – утопична, но в нашем конкретном мероприятии – возможна.

Валерка долго молчал и хлопал глазами, потом начал неуверенно переспрашивать:

– Это в том смысле, чтобы Юнгеров на расстрел ответил бы не стрельбой, а какими-то легальными действиями? Чтобы он руками милиции попытался бы Гамерника раздавить? То есть – Гамерник будет стрелять, а Юнгеров…

– А ты уверен, что Гамерник будет только стрелять?

Новый вопрос снова заставил Штукина сбиться с мысли. Ильюхин смотрел на него серьезно, не улыбаясь даже глазами.

– В каком смысле?

– Да все в том же, в прямом. Такие люди, как Гамерник, опасны тем, что для них хороши все средства – подлые и благородные, легальные и нелегальные. Они умеют сочетать, понимаешь?

– То есть… Вы хотите сказать, что Гамерник, кроме стрельбы, может попробовать еще и официальным, легальным путем нанести вред системе Юнгерова?

– Конечно, Гамерник – человек широких взглядов. А вот Юнгеров, боюсь, не способен выставить в ответ такую же палитру возможностей – именно потому, что он душевно здоровее. Хотя то, что он здоровее, еще не значит, что он здоров.

– А Гамерник?

– Гамерник – просто сволочь, если уж быть точным в формулировках, но это касается его натуры, а не профессии. Понимаешь? Профессия-то у них с Юнгеровым одна. Оба они бывшие бандиты, ныне стремящиеся в олигархи.

Штукин почесал затылок:

– Ну да… Как у вас с Крыловым – тоже профессия одна…

Полковник рассмеялся, причем искренне:

– Уел. Молодец. А все правильно: Крылов – человек войны. И не потому, что неуч – дело свое он знает. Просто он искренне считает, что мир состоит из войны. Так же, как когда-то, когда он работал (а вернее – сидел) в лагере, и считал, что мир состоит из ЗЭКа, а кстати, где-то там еще есть и свободные, но это, в принципе, не очень важно, потому что ничего не меняет. Такой, знаешь ли, взгляд снайпера на дуэль Пушкина: попал, промахнулся…

– А вы, стало быть, человек мира?

Виталий Петрович пожал плечами:

– Ну, в сравнении с Крыловым – считай, что да. И кстати, именно поэтому я и вижу в качестве основной нашей с тобой задачи – недопущение резни… Но это только я так считаю. А выше меня – там другие мнения. Там полагают, что главная задача – это реализация оперативных материалов. Успех для них – это уголовное дело. А уголовное дело – проще всего именно на резне и состряпать. И будет у нас тогда сволочь Гамерник – терпилой… Ну, теперь-то понял?…

– Теперь понял, – очень тихо ответил Валера и долго молчал, пытаясь переварить услышанное. Получалось, что Ильюхин все же намекал на что-то изо всех сил, как мог… И намекал он, как это ни странно, на то, что может помочь Юнгерову и навредить Гамернику. Хотя прямо полковник так ничего и не сказал. И вообще, Штукин не был до конца уверен, что понял Ильюхина правильно.

– Виталий Петрович, – спросил наконец Валера. – Я вот стараюсь все понять, но… Почему все-таки меня к Юнгерову решили внедрять, а не к тому же Гамернику? Раз он такая сволочь?

Ильюхин скривился:

– Это он для нас с тобой – сволочь. А в Москве к нему принципиально иное отношение может быть.

– Как к белому и пушистому?

– Как к белому, пушистому и полезному.

– Даже так?

– А ты что, маленький совсем? Сам же про колбасный завод и министра тут митинговал…

Штукин достал сигарету и долго смотрел на нее, не прикуривая:

– Так что же получается… Гамерник заказывает расстрел, не по его вине я остаюсь живым, а потом меня внедряют к Юнгерову, что объективно очень полезно Гамернику.

Показалось Валерке или нет, что в глазах полковника мелькнула какая-то тень? Ильюхин потом прикрыл глаза ладонью, опять начав потирать пальцами лоб.

– М-да, – сказал Штукин, так и не дождавшись никаких комментариев, что само по себе тоже было ответом. – Интересное кино… Кстати, с точки зрения раскрытия тех трупов – конечно, правильнее было бы меня к Гамернику засылать, а не к Юнгерову… Чтобы правой рукой левое ухо не чесать… А может, к Гамернику тоже кого-то засунули?

– Сие мне неведомо, – откликнулся наконец Ильюхин. – Но я в этом сильно сомневаюсь.

– Мне б туда, – вздохнул Валерка. – Но нельзя…

Виталий Петрович аж рассмеялся:

– Жеглов ты наш… «Мне б пойти…» Внедряться понравилось?

– Очень понравилось. Непередаваемый букет ощущений.

Они еще посидели, покурили молча. Долгий разговор вымотал обоих, а некоторые вопросы все же так и оставили открытыми… И оба понимали, что при этом разговор и так шел на пределе доверительности…

…Уже перед самым уходом Штукин вдруг вспомнил кое-что, совершенно не имеющее отношения к главной теме:

– Виталий Петрович, а у вас некий Филин еще работает?

Валерка не знал, что именно Филин формально и был инициатором его внедрения, зато это знал сразу насторожившийся Ильюхин:

– А он тут причем?

Штукин зло улыбнулся:

– Он ни причем, просто так, к слову… Недавно ребята Дениса стебались, что он спит с дочерью своей любовницы, которая замужем за сотрудником его отдела…

Не ожидавший такого поворота полковник даже вздрогнул:

– Какая мерзость!

Штукин захохотал, а Виталий Петрович скривился и повторил с чувством:

– Мерзость какая!

Валера обозначил движение головой вперед – словно легкий полупоклон сделал:

– Это я к вопросу о людях, которые нас окружают… Ну, и вам, наверное, любопытно.

– Чего тут любопытного? – рассердился Ильюхин. – Меня сейчас вырвет! Мне ж с ним общаться! Ну, на хера ты мне это рассказал?

– А вы же сами говорили, что информация лишней не бывает… А это – информация точная… Подчиненный Филина жаловался одному парню Дениса, когда они вместе угнанный «гелик» распиливали.