Тур в никуда - Марина Серова

подъем, пробежка в любую погоду, еда безо всяких гастрономических изысков и скромная одежда. Конечно, дочь писала письма, в которых описывала, в каких ужасных, по ее мнению, условиях ей приходится там находиться. Ясное дело, там не было тепличных условий, в которых она жила дома, и ее капризы никто не кидался исполнять. И потом, зная Елизавету и ее склонность к преувеличениям, я отдавал себе отчет в том, что никто ее там не истязает ни бытом, ни занятиями по программе. Но вот моя вторая супруга, Анжелика, принимала все жалобы Лизы за чистую монету и в конце концов уговорила меня забрать дочь из пансионата. Я согласился, рассудив, что пребывание там сделало свое дело, то есть Елизавета поняла, что мир вокруг нее не вращается. Но, как оказалось, я ошибался. Нет, совсем уж вопиющим образом дочь себя не вела. Но тем не менее привычка настаивать на своем и добиваться своего у нее осталась. Возможно, это у нее уже в крови. И ничего с этим не поделаешь. В общем, к Анжелике она продолжала относиться порой дерзко и вызывающе. Со мной у нее установились более или менее нейтральные отношения. И вроде бы все ничего, жизнь наша постепенно стала налаживаться, но у Анжелики вскоре после возвращения Елизаветы развился острый лейкоз, и все попытки спасти ее оказались тщетны…

Я во второй раз сочувственно покачала головой.

– А тут еще это ее замужество! – Новохатский возмущенно покрутил головой.

– Так Елизавета Георгиевна замужем? – удивилась я, подумав, почему же в таком случае в предстоящей поездке ее не сопровождает муж.

– Уже нет, слава богу, – развеял мои сомнения Новохатский. – С этой блажью покончено. Видите ли, Евгения Максимовна, как я уже сказал ранее, Елизавета всегда все делала и делает мне наперекор. Даже если и понимает, что ведет себя неправильно и что ее дурь ей же и выходит боком. Ведь она же прекрасно знала, что выйдет замуж только за того, чью кандидатуру выберу я. Но нет, она решила все сделать по-своему. Ну, ладно, подурила, потешила свое самолюбие и успокоилась. Замуж она, конечно же, выйдет, но не ранее того, когда я решу. Кандидатура есть, это сын моего компаньона. И этот брак будет выгоден как для меня, так и для него.

«А для Елизаветы и того парня?» – подумала я.

Вообще, я слушала и не верила своим ушам. Новохатский, похоже, воспринимает Елизавету как вещь, с которой он может делать все, что ему заблагорассудится. Да и будущего супруга дочери воспринимает так же. Надо же – «кандидатура»! Прежде всего это человек.

Кажется, я начинаю понимать Елизавету, все ее «выбрики» и другие милые шалости. Девушка обладает характером ничуть не лучшим, чем у ее папеньки. В плане настоять на своем.

– Евгения Максимовна, к сожалению, я должен вас покинуть, – прервал мои мысли Новохатский, – я оставлю вам еще одну карту с неограниченным кредитом. Этого должно хватить на все: на выкуп шантажисту и на другие расходы, если они возникнут.

– Но ведь это очень большая сумма, Георгий Валентинович! – воскликнула я, увидев сумму кредитки. – Зачем же…

– Евгения Максимовна, вас порекомендовал мне Сергей, мой друг, а ему я доверяю как самому себе. И давайте закончим обсуждение. У меня через час самолет в Австралию, лечу по делам одной из своих компаний. Прошу меня извинить. – Новохатский встал, давая понять, что разговор окончен. –  Да, – обернулся он уже у двери, – вам же нужны будут контакты Елизаветы, ну, с кем она поддерживала отношения, обратитесь к моему секретарю, я оставлю ему необходимые распоряжения. И держите меня в курсе, – попросил он.

Новохатский решительным шагом вышел из кабинета.

«Однако нервы и самообладание у Новохатского! – подумала я. – У него похитили дочь, а он спокойно отбывает на другой континент. Как будто у него в запасе есть еще один ребенок!»

Я попросила горничную позвать в кабинет Владимира.

Молодой человек вошел с папкой в руках, из которой он вынул блокнот в кожаном переплете и протянул его мне.

– Вот, Евгения Максимовна, здесь все телефоны и адреса, которые вам могут понадобиться. Георгий Валентинович дал мне указания во всем вам помогать, – добавил он.

– Спасибо, Владимир, – сказала я и взяла протянутый мне блокнот. – Раз уж мы с вами уже беседуем, то давайте продолжим наш разговор. Скажите, вы ничего подозрительного сегодня утром не слышали? Или, может быть, видели?

– А что конкретно вы имеете в виду?

– Ну, возможно, шум борьбы или звук отъезжающего автомобиля, может быть, крики о помощи. Ну, или что-нибудь еще в этом же духе. Короче, что-то такое экстраординарное, – пояснила я свой вопрос.

– Нет, ничего такого не было, – подумав, ответил Владимир.

– Скажите, Владимир, а были ли раньше такие случаи? Я имею в виду похищение.

– На моей памяти ничего такого не было. Правда, я работаю у Георгия Валентиновича не так давно.

– И сколько же?

– Да год с небольшим.

– Ладно, тогда перейдем к другим. Мне надо будет опросить всю прислугу, которая постоянно находится в особняке.

– Хорошо, я сейчас всех соберу, – сказал секретарь Новохатского.

Прислуга собралась в просторной гостиной, и я начала опрашивать людей.

Никто ничего не видел и не слышал. Тогда я решила поговорить с каждым наедине: мало ли что, возможно, в разговоре с глазу на глаз люди будут более откровенны и мне удастся найти какую-нибудь зацепку.

Но и беседа тет-а-тет ничего не дала. Правда, с одной из них, пожилой Таисией Ивановной, про которую в нашем разговоре упомянул Новохатский, мы довольно доверительно пообщались.

Женщина небольшого роста, с приятным лицом, тронутым морщинами, подробно рассказала мне о бывшем муже Новохатской и добавила ряд нюансов к облику Елизаветы.

– Владик, бывший муж Лизы, хороший парнишка, – начала рассказывать Таисия Ивановна, – такой вежливый, обходительный, из интеллигентной семьи. Но не сложилось у них с Лизой.

– Из-за Георгия Валентиновича? – уточнила я.

– И из-за него тоже, но больше всего из-за Лизы. Мне кажется, она несерьезно относилась к Владику. Ну, то есть знаете, вот как к щенку, которого завели забавы ради, а потом, когда надоел, взяли и выкинули.

– Таисия Ивановна, расскажите, пожалуйста, подробнее о замужестве