Кровь Ангелов - Ирина Градова

— А на что же он жил?

— Судя по налоговой декларации, он владел несколькими квартирами и сдавал их.

— То есть рантье?

— Типа того.

— Значит, его круг знакомств не мог быть таким уж широким, и все же кто-то воспользовался связями и обратился с просьбой заняться делом Гагина не кого-нибудь, а целого генерал-майора юстиции!

— Да, занятно…

— Андрон Петрович, вы планируете поручить это дело мне?

— У тебя сейчас сколько в производстве? — ответил Кириенко вопросом на вопрос.

— Пять. По четырем осталась только бумажная работа.

— Возьмешься за Гагина?

— Возьмусь. Уж больно странное убийство выходит!

— Да уж, — вздохнул генерал-майор. — Я созвонюсь с районным следователем, и он передаст тебе дело. Надеюсь, скоро ты сможешь предоставить мне парочку жизнеспособных версий… Что ж, работай, Аллочка, и докладывай обо всем, что удастся выяснить, ладушки?

— А вы, Андрон Петрович, если что-то узнаете о причинах интереса «больших людей» к этому Гагину, тоже проинформируйте меня, хорошо?

— Всенепременно!

Выйдя на улицу, Алла с наслаждением вдохнула пропитанный дождем воздух. Лето казалось таким далеким, словно его и не было, а осень неуклонно катилась к следующему сезону, темному, снежному и почти бесконечному в северных широтах. Тем не менее погода стояла довольно теплая для октября: солнце выглядывало из-за туч достаточно часто, а температура держалась в районе десяти-двенадцати градусов. Даже деревья, вопреки календарю, отказывались сбрасывать листву, большая часть которой упрямо оставалась зеленой!

Подстелив под пятую точку полиэтиленовый пакет, Алла присела на скамейку в скверике и достала блокнот. Она не признавала электронные гаджеты, когда речь не шла об использовании интернета, и предпочитала доверять свои мысли бумаге. Большинство ее коллег пользовались телефонами как записными книжками, но Алла придерживалась традиционных методов. К ее ногам подскочила толстенькая такса: хозяин бросил ей мячик, который закатился под Аллину скамейку, и собачка, не решаясь нырнуть под ноги незнакомки, застыла на месте, выжидающе глядя на нее своими черными круглыми глазками. Улыбнувшись, Алла нащупала мячик носком сапога и вытолкнула его из-под скамейки прямо под нос песику. Тот радостно тявкнул и, схватив добычу, рванул к хозяину, стоявшему на другой стороне скверика. Алла вернулась к блокноту.

— Итак, — пробормотала она себе под нос, — какие у нас версии? Тот, кто позволил Гагину умереть от удушья, должен был знать и о его диагнозе, и о его привычке держать запас лекарств — значит, это кто-то знакомый… возможно, даже родственник? Нужно выяснить имена каждого — детей, жен, братьев и так далее. Так как он не работал официально, коллеги отпадают… Но ведь наверняка у Гагина имелся какой-то круг общения, помимо семьи, — это тоже нужно провентилировать. Что же еще… Ограбление? На месте преступления не выявлено никаких его следов, однако отсутствие бардака в квартире не означает, что грабителей не было: возможно, они действовали аккуратно или точно знали, что искать! Месть? Способ убийства кажется жестоким: тот, кто его осуществил, вполне вероятно, наблюдал за мучениями жертвы, однако для разработки этой версии нужно пообщаться с родственниками и знакомыми, ведь только они могут знать подробности жизни убитого… В общем, — подытожила Алла, — пока что вполне достаточно версий для начала работы!

Такса все еще носилась по скверику: просто удивительно, как такой пузырь умудряется без устали бегать на коротких лапках! Может, завести собаку? Алла питала слабость к лабрадорам, однако приводить крупного пса в однокомнатную квартиру, расположенную в центре города, вряд ли разумно, но ведь есть маленькие породы — к примеру, болонки, йоркширские терьеры и так далее. Не станет ли животное скучать в одиночестве, пока хозяйка на службе? С другой стороны, люди, у которых есть дети, тоже целыми днями на работе, но это не мешает им иметь семью! А собака будет радоваться возвращению Аллы домой, станет приносить ей тапки и игрушки, а по выходным они смогут подолгу гулять в парке…

Снова начал накрапывать дождик, и она заторопилась к автобусной остановке: сегодня надо во что бы то ни стало получить дело Гагина и обсудить с операми основные направления расследования, которые она наметила.

Лера молча сидела в коридоре в ожидании Романа Вагнера, который вот уже часа полтора читал в архиве дело о гибели своей матери. Она не представляла, что можно так долго делать в крошечной пыльной комнатке, ведь «дело» состояло всего из нескольких страниц и было признано несчастным случаем. Ничего необычного: молодая женщина оступилась в темноте и упала с платформы на рельсы. Платформа была высокой, и, видимо, потерпевшая получила черепно-мозговую травму, поэтому и попала под поезд, который, как назло, именно в этот момент проходил там транзитом. Что, черт подери, Роман читает в каморке архива, предоставленной ему для изучения дела, столько времени?!

Лера решительно поднялась и, не постучав, вошла: в конце концов, она пришла сюда в свой выходной и не намерена тратить его целиком, ожидая, пока Вагнер заучит каждую букву наизусть!

Он сидел за столом с прямой спиной и глядел в пустоту. Он смотрел так внимательно, словно видел нечто, недоступное другим.

— Роман, вы закончили? — спросила Лера и испугалась того, как резко прозвучал ее голос в маленьком, душном и пыльном помещении без окон: будто кто-то с силой провел гвоздем по стеклу.

Он встрепенулся, словно очнувшись от сна, и посмотрел на вошедшую так, словно видел ее впервые.

— Вы закончили читать? — повторила Лера уже гораздо более мягким тоном.

— Я… да, давно, — пробормотал Вагнер.

— Тогда почему не выходите? Вы просидели здесь почти два часа!

— Два? Простите, я… я не знал, что так долго.

— Ничего. Давайте выйдем — кажется, у меня начинается клаустрофобия!

Роман послушно поднялся и последовал за Лерой, оставив дело лежать на столе. Пожилая работница архива перегнулась через стол, глядя им вслед.

— Странная пара, ничего не скажешь! — пробормотала она себе под нос. — Хотя, пожалуй, гармоничная…

На улице сгущались тучи. Асфальт оставался влажным после утреннего ливня, который за короткое время наполнил водой все выбоины и трещины в тротуарах, а небо уже откровенно намекало