Гора трех скелетов - Артур Баневич

– Вы что, издеваетесь, Малкош?! Здесь не суд и не балаган! Здесь комиссариат полиции! – Усы у него воинственно встопорщились. – Где Куровский, я спрашиваю?

И я чистосердечно признался пану комиссару:

– Не имею ни малейшего понятия.

Пан Хыдзик засопел:

– Надеюсь, Куровский отыщется целым и невредимым. Ваше счастье, Малкош, что он не успел написать жалобы. Вы бы у меня отсюда не скоро вышли…

– Пан комиссар, – сказал я, – после сегодняшней ночи я, кажется, потерял работу. Я просто печенкой чувствую, что мне придется подыскивать новую…

На том мы и расстались.

Из троих работяг, с которыми я переговорил, вернувшись на стройку, один уже считал меня уволенным, второй предположил, что меня сегодня же вышибут из «Марк-секьюрити», а третий и вовсе смотрел на меня как хирург, встретивший за дверьми операционной свежеиспеченную вдову. Это он рассказал мне, что в 7.00 утра прораб обнаружил перед запертыми воротами всех работавших в дневную смену. Трудящиеся ждали, когда их впустят. В 7.30 мужики, у которых была почасовая оплата, наорались досыта, а прораб перекусил наконец цепь клещами. В восемь с копейками ситуация опять усугубилась: на стройку прикатил багровый от бешенства Марковский. Они с прорабом начали на всю улицу выяснять, кто, кому и сколько «капусты» должен. Дискуссия закончилась тем, что Марковский на полном серьезе предложил завести бульдозер и выпихнуть мою малолитражку за пределы стройки, поскольку она вдруг почему-то всем начала мозолить глаза и мешать. Далее шеф детективного агентства и мой работодатель обнаружил в куче мусора пустую поллитровку. В ход тотчас же вступил метод дедукции, благодаря которому пан Марковский пришел к выводу, что я скорее всего лежу где-то в ближайших кустах, упившись вусмерть. Мой шеф завопил на всю окрестность, что это всё, конец, с него хватит, он видал меня в гробу и я должен немедленно явиться к нему на ковер, когда прочухаюсь. После этого он плюнул и уехал, скрежеща коробкой передач, как зубами.

Беды, как известно, ходят парами. Следующие два часа у меня ушли на то, чтобы завести «малюха». По дороге домой я вспомнил вдруг, что не ел с вечера, а в холодильнике у меня только сахар, печенье и мешочек картошки, что было не так уж и плохо, если учесть тот факт, что холодильник мой давно не работал. Я поставил тачку у дома и в магазинчике через улицу купил самую дешевую пиццу с мясом и лук. Потом я перешел улицу, поднялся пешком на четвертый этаж и напрочь потерял аппетит.

Перед дверьми с табличкой: «Охранное агентство. Пиротехнические услуги. Инж. Марчин Малкош. Часы работы 8 – 14» – стоял пан Марковский.

– Соизволили наконец появиться! – Нет, он не кричал на меня, но все находившиеся в этот миг в доме могли бы сделать не подлежащий сомнению вывод, что появляться здесь мне не следовало. – Ну и где вы были? На службе или поблизости от нее?

– Скорее на некотором отдалении, – буркнул я, имея в виду комиссариат полиции.

Я попытался обойти пана Марковского, и тщетно.

– А ну дыхните! Дыхните, черт бы вас побрал! – Глаза у шефа были белые от ярости.

– Но вы, кажется, уже не работаете в дорожной полиции, пан сержант, – мягко заметил я. – Пора бы отвыкнуть от прежних привычек.

– А вы уже не работаете у меня, – рявкнул Марковский. – Всё! Конец выпивкам за мой счет! Чтобы из-за какого-то алкоголика я… Ты знаешь, что я сегодня по твоей милости попал на тысячу триста зеленых?!. И это за одну ночь!.. И знаешь, кто мне вернет эти деньги? Ты, Малкош!..

– Насколько я понял, вы увольняете меня, – сказал я, пытаясь сменить тему.

– Я вышибаю тебя ногой под зад! А еще я сделаю все, чтобы эту твою контору закрыли. И навсегда, сволочь ты этакая!..

Странное дело, мне каким-то образом удалось сдержаться. Более того, мне доставляло даже некоторое удовольствие смотреть на него. Еще немного, и моего бывшего шефа хватила бы кондрашка. У него тряслись руки. Его колотило.

– В таком случае, – спокойно сказал я, – вы, пан Марковский, будете сами разыскивать тех типов, которые сегодня подожгли стройку. Будучи уволенным, я не обязан…

– Думай, что говоришь, идиот! Я эти деньги вытрясу из тебя. Я достану их у тебя из жопы…

Его тираду, как птицу в полете, остановила медленно, с одышкой, взбиравшаяся по лестнице сухонькая седовласая старушка.

– Смотри у меня, Малкош, доиграешься! – прошипел пан Марковский.

Он повернулся и трусцой посыпался по ступенькам, даже не попытавшись уступить дорогу пани Марии Элеоноре Поплавской, семидесятилетней хозяйке дома, в котором я проживал. Я чуть было не последовал примеру своего бывшего начальника. Если уж пани Поплавская взобралась на такую высоту, у нее был повод.

– Вы не заплатили за сентябрь, пан Малкош, – заскрипела старая карга.

– Но я же всегда платил вовремя. И потом, позавчера опять не было воды, – несколько невпопад возразил я.

Глуховатая пани Поплавская слышала только то, что ей было нужно.

– Есть много желающих занять этот апартамент, пан Малкош!

Апартамент! Нет, вы только подумайте!..

– Ради бога, не волнуйтесь, я заплачу. В самое ближайшее время. Завтра. Или послезавтра…

– Как на женщин, так у пана деньги находятся, – заскрипела пани Мария Элеонора. – Так и ходят, так и ходят одна за другой…

Сокрушенно покачав головой, она пустилась в обратный путь, кряхтя, вздыхая и бормоча что-то себе под нос. А я так и остался стоять у дверей, соображая, с кем она меня спутала. Неужто с теми тремя студентами этажом выше?

Я оставил сумку с провизией у дверей (что бы там ни говорили о нашей развалине о пяти этажах, воров тут до сей поры не было), так вот, я оставил свою сумку и спустился в магазинчик напротив, где и приобрел стограммовый «мерзавчик». Я хотел купить чекушку, но денег, увы, не хватило, а брать водку в кредит я как-то не решился. «Не настолько низко ты пал, Малкош», – сказал я себе. Хотя не было никакого сомнения в том, что пал я достаточно низко. Водку я выпил еще по дороге, точнее сказать, на лестнице. Оправданием мне послужила мысль, что уважающий себя мужчина не должен возвращаться домой с такой жалкой пародией на бутылку. Доставая ключ у входных дверей, я с изумлением обнаружил, что оставленная мною сумка исчезла. Это настолько поразило меня, что я даже не заметил: дверь открыта. Мало того, в прихожей горела лампочка. Щурясь от слепившего глаза света, я разглядел в глубине помещения сидящее на лавке странное существо, голова которого состояла как бы из двух частей: из огромных солнцезащитных очков и копны черных волос, каковых было такое великое изобилие, что лицо гостьи казалось худеньким и бледным.

Какое-то время мы смотрели друг на друга одинаково неуверенно.

– Пан Малкош? – Вопрос и обстоятельства, в которых он прозвучал, что-то смутно мне напомнили. Молодая – хотя, если присмотреться, и не очень уж – дама и нетрезвый – но опять же не очень уж чтобы – владелец того, что именовалось охранным, прости Господи, агентством.