Расплата - Ли Ванс

Я закрываю глаза, страстно желая успокоиться. Дженна унаследовала и откровенность своей матери, и идеализм своего отца. Она отчитала меня за мои консервативные взгляды в первый же день знакомства на последнем курсе колледжа, подойдя ко мне на вечеринке, и высмеяла колонку, которую я вел в нашей газете. Мы провели целый час, споря о Рейгане и о его сокращении бюджета программы «Великое общество», после чего я предложил провести Дженну до дома.

Вместо этого она провела меня до дома, и на следующее утро я проснулся рядом с ней в чем мать родила, разрываясь между двумя физиологическими потребностями. К тому времени как я примчался из ванной, Дженна уже наполовину оделась — ее теплые груди как раз исчезали под облегающей футболкой с изображением «Тутс и Мейталз», исполнителей регги. Она была высокой и стройной, с крепкими мышцами пловчихи и волосами песочного цвета, закрывшими ее лицо, когда она наклонилась, чтобы натянуть джинсы на голую ногу. На верхней губе у Дженны был бледный шрам, а серо-голубые глаза напоминали цветом мыльный камень. Увидев ее в утреннем свете, я почувствовал желание, мои губы и пальцы горели от воспоминаний о прикосновениях прошлой ночи.

— Не уходи, — попросил я, закрывая за собой дверь ванной. — Еще только семь. Мы можем поспать еще пару часов, а потом я приготовлю тебе завтрак.

— Поспать? — переспросила Дженна, многозначительно посмотрев на мои натянувшиеся трусы — «боксеры».

— Как скажешь.

— «Как скажешь»? Никогда не слышала этого эвфемизма. Послушай, прошлая ночь уже закончилась. Было весело. — Она заправила волосы за уши и улыбнулась, обнажив неплотный ряд верхних зубов. — Спасибо.

— Слушай, сегодня в «Дик-хауз» вечеринка. Мы могли бы встретиться там, или я за тобой заеду.

— Я не хожу на вечеринки, которые устраивают братства.

— Мы могли бы посмотреть кино.

— У меня полно дел; занятия начинаются.

— Но ты ведь должна поесть. Я приготовлю ужин.

— Ты хочешь, чтобы я обидела тебя? — тихо спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Похоже на то, — ответил я, абсолютно сбитый с толку, уже жалея, что столько выпил накануне вечером.

— Вокруг тебя всегда куча народу. Все знают, кто ты: капитан баскетбольной команды, самый популярный студент в общежитии. Честно говоря, мне совсем не хочется влезать во все это.

— Тогда что произошло вчера ночью?

— Я действовала импульсивно.

— Надо же.

— Извини, — сказала Дженна и широко улыбнулась. — Ты был такой высокий, красивый, темноволосый, в центре внимания… Я увидела тебя с противоположного конца комнаты, и меня переполнила похоть.

— Теперь ты дразнишься.

— Немного. Не возражаешь, если я тут кое-что передвину? — спросила она, махнув в направлении грязного белья, сваленного кучей на стул у стола. Моя комната была в полном беспорядке. Я не знал, что у меня будут гости.

— Как скажешь. — Я хотел, чтобы Дженна снова улыбнулась. — Но я желаю услышать правду.

— Правду, — повторила она, порадовав меня еще одной улыбкой, сбросила грязные вещи на кровать и села на стул. — Я видела, как ты играешь, в прошлом году зимой, сразу после того как перевелась сюда. Я подумала, что ты симпатичный парень, и мне понравилось, как ты двигаешься. Потом я начала читать твою чушь в нашей газете и выяснила, что ты член Совета студенческого братства и председатель Юных республиканцев и Бог знает чего еще. Я была в шоке.

— Так почему вчера?… — спросил я, не поддаваясь на провокацию.

— Я слегка смущена тем, что произошло вчера, — сказала она, пристально глядя на свои шнурки. — Это было ошибкой.

— И часто ты ошибаешься? — поинтересовался я, чувствуя, что закипаю.

— Все ошибаются, — ответила Дженна, и не подумав улыбнуться. — Самое главное — не совершать одну и ту же ошибку дважды.

— Прошу прощения, — быстро сказал я. — Ты меня обижаешь. Юные республиканцы — это служба контроля качества.

— Я тебя предупреждала.

Она встала, собираясь уйти.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Почему я с тобой переспала? — спросила она, снова встречаясь со мной взглядом. — В прошлом году, весной, я работала помощником учителя в средней школе. Во время перемены ты прошел через спортплощадку, и один мальчик узнал тебя и помахал тебе.

— Я помню. Его мама работает на факультете физкультуры.

— Я подумала, что человек, потративший сорок минут своего дня на то, чтобы научить банду одиннадцатилетних детишек вести мяч и пасовать, не может быть плохим парнем, невзирая на его сомнительные занятия внеклассной деятельностью и достойные презрения политические взгляды. И это перевесило.

— Так зачем тебе уходить?! — возмутился я. — Ты же сама сказала — я хороший парень. Если ты разденешься и залезешь обратно в постель, я сегодня снова пойду поиграть в мяч с детворой.

— Извини, — сказала Дженна, смеясь. — Мне нужно на работу.

— Дай мне номер своего телефона. Я брошу всех своих друзей и стану демократом.

— Я так не думаю. Ты видел мою сумку?

— Нет. — Я солгал. Она была в холле, возле входной двери. Дженна поискала глазами на полу, и когда заметила стопку книг, просияла.

— Ну, это уж слишком хорошо.

— Ты о чем?

— У тебя возле кровати экземпляр руководства для бойскаутов.

— Мне дал его отец, когда я был ребенком. Эта книга помогает в большинстве ситуаций. И там есть хороший раздел о ночных поллюциях.

Она снова засмеялась, и я подумал, что, похоже, делаю успехи.

— Он сказал мне, что если я буду жить по законам скаутов, то не ошибусь.

— Будь готов?

— Это девиз. Это девиз, слоган, клятва и кодекс.

— Думаю, скауты готовы. Так какие же законы?

Я поднял три пальца в скаутском приветствии.

— Скаут благонадежен, верен, готов помочь, доброжелателен, вежлив, добр, послушен, жизнерадостен, бережлив, храбр, чистоплотен и почтителен.

— С чистоплотностью у тебя не все благополучно.

— Некоторые правила важнее остальных.

— Скажи мне, — предложила она, покачав головой и сложив руки на груди, — какое правило самое важное?

— Верность, — мгновенно ответил я. — Тут никаких сомнений.

— Значит, ты не собирался бросать друзей?

— Во всяком случае, не сразу, — уточнил я. — Я был бы тебе благодарен, если бы ты дала им шанс.

Дженна оторвала уголок от старой газеты на моем столе и нацарапала на нем что-то ручкой.

— Вот номер моего телефона, — сказала Дженна, засовывая полоску бумаги за резинку моих трусов. Потом встала на цыпочки, чтобы целомудренно поцеловать меня в губы, провела прохладной рукой по моему голому плечу и руке. — Верность — это правильный ответ.