Детектив на весну - Елена Михалёва

На старом горбатом диване под окошком кто-то лежал. Кто именно – Даша не разглядела: мешал обеденный стол, накрытый длинной клеенчатой скатерью. Увидела только свесившуюся до самого пола руку – и натекшую под ней кровавую лужу!

– Детей использовать – это вы хорошо придумали, Воронов, – сказал обрюзгший лысоватый следователь с вялым ртом и водянистыми глазами, не скрывая своего отвращения к нему и к его хорошей придумке. – Коварно втянули в гадкую историю несовершеннолетних, еще и им жизнь поломали.

– Да никому я ничего не ломал! – возмутился Воронов. – Какие еще дети? Куда они там втянулись?

– В аферу вашу, сочинитель криминальных сюжетов! Додумались же – бросить машину на лесной дороге, где деревенские пацаны по выходным на своих мопедах гоняют! Мальчишки бесхозную тачку, конечно, не пропустили, поехали, дурачки, на ней кататься.

– Так у меня же бензин закончился! – напомнил Воронов.

– А у них в мопедах был! – парировал следователь и вздохнул. – Теперь пацанам за угон отвечать, а нам – искать место, где вы тело спрятали, на маршруте в добрых пять километров.

– Не прятал я тело, – привычно ответил Воронов. – Не убивал я Элку.

У следователя зазвонил телефон.

– Что? – неприязненно отозвался он в трубку. И распахнул глаза: – Где?!

И выругался. И посмотрел на Воронова чуть ли не с ненавистью. И крикнул в закрытую дверь:

– Заберите задержанного!

И пробурчал себе под нос:

– Ну, блин! Совсем уже того!

– Сергей Михалыч, это Петрова! – Даша рулила одной рукой, второй прижимала к уху телефон.

Машинка ее, старенький горбунок «Матиз», подпрыгивала и виляла на разбитой лесной дороге, позволяющей почти вдвое сократить путь до города. Даша понимала, что нужно спешить.

– Сергей Михалыч, новость мою видели? Это бомба! Выложите видео? Мне сейчас некогда расшифровку делать, а это же сенсация, мы должны самыми первыми…

– Что за бомба, что за видео, где пожар? – Михалыч еще не включился, не осознал важности спешки.

– Видео – это интервью, я его только что записала. Выкладывайте пока прямо так, а к вечеру я все детали проясню и большую статью настрочу.

– Ну, строчи, – разрешил начальник.

– А видео?

– Ну, присылай.

– А вы его?

– Ну, гляну.

Даша оборвала разговор, чтобы отправить видеозапись.

– Вот же вы, журналюги, торопыги, – донесся голос с заднего сиденья. – Бегом, скорей… Совсем уже того.

– Маринка! – Не обращая внимания на критику, Даша отправила файл шефу и позвонила подруге: – Зайди на сайт «Хорошего дня», там сейчас такое выложат – ты ахнешь!

– Ну что, Василий Николаевич? На свободу – с чистой совестью! – Лощеный адвокат сверкал улыбкой и запонками.

– Лучше бы в чистой одежде, – проворчал Воронов раньше, чем до него дошло: – Вы сказали – на свободу?!

– На волю, – с удовольствием подтвердил адвокат. – В пампасы!

– А как же…

– А вот так! – На стол лег новый дорогой смартфон, включилось видео. – Смотрите сами!

Воронов склонился над чужим гаджетом. На экране возникла картинка – какая-то обшарпанная кухня: на старой газовой плите полуведерный чайник – голубая эмаль в черных проплешинах коррозии; ходики с кривошеей кукушечкой на стене, несвежая на вид клеенка в разлапистых розочках, дощатый пол, на нем – пугающая алая лужа с бугрящимися в ней сгустками. После головокружительного проезда появилось улыбающееся лицо, которое Воронов когда-то видел в аудитории.

– Всем привет, я Дарья Петрова, журналист «Хорошего дня», – сказала бывшая студентка, ныне корреспондентка, – а здесь со мной…

Камера снова поехала по жутким розочкам.

– Меня не показывайте, пожалуйста, – прохрипел знакомый голос, и Воронов аж подпрыгнул: это Элка! – У меня сейчас вид нетоварный.

Камера отпрыгнула в сторону, зафиксировалась на пришибленной кукушечке, хотя та и выглядела очень так себе. Воронов тоже скособочился, направив ухо на телефон.

– Не убивал меня Вася. Что за дичь, кому вообще это в голову пришло? – прохрипела невидимая Элка. – Ну что за люди: непременно надо самое гадкое думать! И льют грязь, и льют – лишь бы хайп был! Совсем уже того… Это все недоразумение…

– Элла, давайте по существу, – чуть виновато попросил другой голос. – Расскажите, что с вами происходило в последнее время. В пятницу вечером вы уехали из принадлежащей вам с бывшим мужем квартиры…

– И ничего он не бывший!

– …в городе на этот счет есть показания свидетельницы-соседки, а что было дальше?

– Я поехала в деревню, решила устроить себе небольшой отпуск. – Камера вдоволь налюбовалась пришибленной кукушечкой и снова потихоньку поползла вниз и в сторону, пока не уткнулась в декольте, обрамленное чем-то клетчатым. Воронов опознал и содержимое декольте, и плед со своего кухонного дивана, громко фыркнув. – И конечно, сразу же поссорилась с мамой.

– Потому что ваша мама настаивала, чтобы вы не разводились с мужем – Василием Вороновым? – уточнила корреспондентка за кадром.

– Потому что моя мама вечно на чем-то настаивает! И мы с ней вечно ссоримся. – Элка хрипло хохотнула. – Но я уже ученая, у мамы задерживаться не планировала и специально для тихого-спокойного отдыха в родной деревне арендовала на неделю домик…

– У тетки Громычихи, которая как раз собралась в гости к сыну на Кубань, – вставила корреспондентка за кадром, стремясь выстраивать повествование четко, как учили.

– Хорошая девочка, – пробормотал профессор Воронов.

– Короче, поцапались мы с мамой, конечно, и я спать легла. А утром, чтобы не продолжать, взяла велик и поехала кататься по деревне.

– И докатились до дома Воронова? – снова уточнила дотошная корреспондентка.

– А нельзя, что ли? – огрызнулась Элка. – Это и мой дом пока что, мы ж не в разводе еще. У меня и ключи остались!

– И вы, воспользовавшись своими ключами, зашли во двор, оставили велосипед в сарае…

– И взяла там чистую пустую банку! И пошла с ней, как прежде, в лесок за березовым соком! Тут рядом, буквально…

– Подробная карта-схема местности будет приложена к моей большой статье, – быстро пообещала корреспондентка.

– И соку набрала, и Васю бы им угостила, он любит, а я ж как раз к его завтраку и вернулась, но поскользнулась в грязи, упала на спину, – продолжила Элка, все больше сердясь. – А банка, зараза, по лицу меня ударила! Глаз подбила и нос расквасила! Нет, не снимайте меня!!!

Дернувшаяся было камера снова отпрыгнула к кукушечке – та не протестовала.

– А дальше? – поторопила корреспондентка.

– А что дальше? Вася, конечно, завел меня в дом, устроил на диване в кухне. – Элка успокоилась. – Я попросила его привезти мне чистые вещи, грязное