Злые происки врагов - Варвара Клюева

— Если получится. Ты специально не жди.

Я и не ждала. Честно говоря, я тут же забыла о звонке. Настолько забыла, что и после утреннего звонка Гели у меня в памяти ничего не шевельнулось. А ведь совпадение было удивительным. С промежутком в несколько часов я понадобилась двум бывшим одноклассницам — подруге детства и старой врагине, с которыми до вчерашнего вечера не общалась минимум года два. Обе пожелали срочно меня видеть, но ни одна на встречу не явилась. Так, может, Надька в курсе, что происходит?

Я выдернула ящик стола, вывалила содержимое на кровать и закопалась в нем, выискивая «консервную» записную книжку. Туда я периодически вносила номера телефонов, которые еще могли пригодиться, но с обладателями коих я по разным причинам перестала регулярно общаться. В «действующей» записной книжке для них просто не хватало места.

Ага, вот она! И телефон Надежды здесь. Только бы она оказалась дома!

Гудки, гудки… Ну конечно! Станет мать троих детей торчать летом в Москве! Стоп, но она же собиралась вчера ко мне! Значит, была в Москве…

— Алло?

— Надежда? Господи, ну наконец-то!

— Варька, ты? Слушай, я уже дверь за собой закрыла, из-за тебя пришлось возвращаться. Дурная примета, между прочим. У тебя горит? А то я должна Павлушку в поликлинику вести.

— Что с ним?

— Да ничего особенного. Скоро в школу, нужно справки собирать.

— Нет, у меня не горит, только ответь, пожалуйста, на один вопрос: зачем ты вчера собиралась зайти? Просто повидаться или по делу?

— Зайти? Куда зайти?

— Ко мне, ясное дело! Черт! Ты хочешь сказать, что не звонила?

— Тебе? Нет. Меня вчера и в Москве-то не было. Мы с Павлушкой только час назад приехали с дачи.

— Надька, ты меня не разыгрываешь? Пожалуйста, это очень важно!

— Нет, конечно. — Надежда встревожилась. — Что произошло? Тебе передали, что я звонила?

— Не передали. Какая-то дрянь позвонила, выдала себя за тебя, сказала, что зайдет вечером.

— И что?

— И ничего. Не зашла.

— Господи, как ты меня напугала! Я уж думала, у тебя случилось чего. Как же ты могла перепутать меня с какой-то дрянью? Голос забыла?

— Надька, твой голос только глухонемая не подделает. Ты говоришь, словно медвежонок из мультфильма. Подпустить немного ворчливости, и готово дело.

— Ну уж! — обиделась Надежда. Потом, подумав, согласилась. — А может, ты и права. Тем более, что мы с тобой уже бог знает сколько не болтали. Знаешь, что? Это знак. Давай я действительно к тебе сегодня вечером зайду. Или лучше ты ко мне. Тебе проще.

— Я подумаю. Ладно, идите в свою поликлинику. Позже созвонимся.

Та-ак! История пахла все дурнее и дурнее. В том, что Надежда меня не обманывает, я не сомневалась. А значит, вчерашнему звонку существует единственное объяснение: кто-то хотел убедиться, что рано утром я буду дома, причем одна. Иначе говоря, что утренний звонок достигнет цели. Какой? Элементарно, Ватсон! Цель — заманить меня в квартиру, где я должна обнаружить труп. Без свидетелей. Значит, меня все-таки хотели подставить. Кто? Я уже засомневалась, что звонила Гелена. Выходка, прямо скажем, в ее духе, но теперь я бы не поручилась, что это была она. И дело даже не в том, что в последний раз мы с ней разговаривали два с половиной года назад. Звонившая дамочка непрерывно рыдала — как тут узнаешь голос? Опять-таки Гелена, по словам ее маменьки, наслаждается отдыхом где-то на просторах Ярославской губернии. Конечно, она могла на пару дней отлучиться в Москву, вляпаться в историю с трупом, втянуть в нее меня и вернуться в Переславль догуливать отпуск, но мне в это слабо верилось. Позвонить мне один раз спонтанно, из чистой вредности Геля еще могла, но два звонка подразумевали продуманный замысел. А какой, к черту, продуманный замысел, если мне оставили такую свободу маневра? Я имела полное право уйти из дома спозаранку, или послать Гелю куда подальше, или прихватить с собой по дороге целую толпу свидетелей, или не войти в квартиру, увидев ключ, что, собственно, и произошло, или… Стоп, это я уже пошла по второму кругу. Как ни крути, вывод один: повесить на меня преднамеренное убийство совершенно постороннего мне человека не было ни малейшего шанса. Так чего эти неизвестные хотели добиться? Ничего не понимаю! Нет, пора принять холодный душ и выпить крепкого кофе…

Я сорвала с себя остатки одежды, протянула руку к халату и тут же раздался телефонный звонок. Вообще-то по правилам, которые я сама для себя установила, мне полагалось дождаться, пока включится автоответчик, опознать звонившего, решить, хочу ли я с ним общаться, и только потом, если решение будет положительным, снять трубку. Но утренние события настолько выбили меня из колеи, что я изменила правилам.

— Слушаю.

— Клюева? Варвара Андреевна?

— Да.

Телефонная трубка вдруг взорвалась:

— Ты что творишь, твою мать! Я тебя предупреждал, чтобы ты больше не смела вертеться рядом с трупами? Ты что (трам-тарарам), под монастырь мой отдел подвести хочешь?!

Я обомлела, потом узнала голос, перепугалась и жалко проблеяла:

— Я… я не вертелась. — Тут меня охватила злость — моя обычная реакция на испуг. — И вообще, кто дал вам право разговаривать со мной в таком тоне? Я что-то не помню, чтобы позволяла вам обращаться ко мне на «ты». Но раз вы приняли решение в одностороннем порядке, будем блюсти паритет. Иди ты на… — И я швырнула трубку. Потом повернулась и пошла в ванную.

Телефон зазвонил снова.

— Варвара Андреевна, возьмите, пожалуйста, трубку. Я… гхм… погорячился.

То-то же!

— Слушаю вас, Петр Сергеевич.

— Будьте любезны, не уходите из дома в течение ближайшего часа. К вам подъедет мой че… оперативник. Куприянов Сергей Дмитриевич.

— Хорошо.

Злость улетучилась, оставив после себя полное опустошение. Я положила трубку и как сомнамбула побрела в направлении ванной. Остановилась. Постояла. Потом снова вернулась к телефону.

Нет, не для того, чтобы вызвать адвоката. Я звонила друзьям.

Глава 4

Мои друзья — это тема для отдельного монументального труда. Томов на двадцать, не меньше. Мы вместе с первого курса, уже… не скажу сколько лет. В моем возрасте такими сроками не хвастают. Да и не в сроках дело. Испытание временем — не самое суровое испытание. А мы выдержали не только его, и дружба наша пока не увяла.

Друзей у меня четверо — Марк, Леша, Прошка и Генрих. Но позвонила я только первым трем. Генрих в конце месяца отбывал за границу, и перед отъездом ему предстояло провернуть немыслимое количество дел. Собственно, из-за него-то мы и перенесли поездку на Соловки.

Вдаваться в подробности я не стала.

— Привет, это Варвара. Если можешь, приезжай ко мне. Если нет, увидимся позже, когда мне разрешат свидания.