Яблоки для Белоснежки - Ольга Завелевич

– Ну и ну! Как только их в дом втащили? Я уже не спрашиваю – для чего?

– Видимо, раньше они стояли на улице, а потом здесь решили сделать еще одну комнату, вот и получились они вроде как в доме: проще было крышей накрыть, чем убирать их отсюда. Ладно, кончай стонать, пошли осматривать место происшествия.

– Полицейские прошли в следующую комнату. Там уже работали эксперты. Поздоровавшись с коллегами, Дан начал осматривать помещение. По всей видимости, оно служило салоном. Комната, размером около двадцати метров, была обставлено весьма скудно старой ободранной мебелью. Шапиро видел такую же обстановку в квартире собственных бабушек и дедушек. Накрытый скатертью стол на тонких ножках с пластиковыми наконечниками – чтобы не сгнили при мытье покрытых кафельной плиткой полов: мытье это заключалось в разлитии ведра воды по полу и собирании ее тряпкой. Потрескавшийся буфет, заставленный дешевыми разномастными чашками и блюдцами, облезлый диван, покрытый чехлом с рюшами.

– Дверь налево вела на кухню, проем впереди позволял разглядеть маленький коридор, в который выходили несколько дверей: двух спален, ванны и туалета.

– Убитая лежала в салоне, рядом валялась статуэтка на тяжелой мраморной подставке. Следов борьбы не было, да и какое сопротивление могла оказать старая

– женщина! Все вещи стояли на своих местах – непохоже было, что убийца искал деньги или драгоценности. Оглядев окружающую скудную обстановку, Шапиро покачал головой: этот дом мог представлять интерес только для мелкого воришки или наркомана, ищущего хоть какие-нибудь гроши на дозу. Но мелкий воришка не пойдет на убийство! Наркоман в поисках денег на дозу – другое дело, он способен на все. Видимо, придется искать в этом направлении. Дан вздохнул и обратился к эксперту:

– Что можешь сказать, Шими?

– Пока практически ничего. Смерть наступила между полуночью и двумя часами ночи вследствие ударом тяжелым предметом по голове, предположительно вот этой статуэткой, – эксперт указал на странного вида безделушку: на солидном куске мрамора, отклячив нижнюю часть, на коленях стояла отлитая из метала женщина. На статуэтке отчетливо были видны следы крови. – Следов борьбы на теле убитой не обнаружено. Остальное – после экспертизы.

– Все это старший инспектор видел и сам. Вряд ли появиться что-то новое после экспертизы в Институте судебной медицины. Если только отпечатки пальцев, но это будет неслыханное везение – преступники нынче умные, совершают преступление только в перчатках. Дохлое дело. Даже мотивов не видно: ограбление так же вероятно, как и ревность какого-нибудь престарелого возлюбленного. Месть? Наследство? Надо выяснять, не было ли у покойной врагов, кто наследует дом.

– Шапиро отправился к Батье Коэн, соседке, обнаружившей тело. Женщина встретила его приветливо, захлопотала, предложила кофе. Инспектор предпочел стакан воды и попросил Батью рассказать все, что она знала о погибшей. Сведения были скудные. Сара Бакар с мужем купили этот дом еще в пятидесятых годах прошлого века. Тогда он стоил дешево. Это сейчас земля в центре подорожала, и их дома стоят очень дорого, а тогда они заплатили сущие гроши. Жили супруги тихо, замкнуто, очень дружно. Одна беда – детей у них не было. Уж как она бедная переживала! К докторам ходила, да что толку! Разве тогда такая медицина была, как сейчас? Так они и прожили с мужем вдвоем, но, когда супруг умер, Саре стало совсем плохо: детей, родных – никого, пустой дом, никто не навещал, не звонил.

– Вы говорите, у нее совсем не было родственников? – уточнил старший инспектор.

– Ни одного человека! Да и откуда им взяться? Она сама в концлагере чудом

– жива осталась, вся семья там погибла. У Моше, ее мужа, родители давно умерли, брат погиб в Синайскую кампанию.

– А знакомые, бывшие сослуживцы?

–

– Из знакомых – только я, всю жизнь рядом прожили. Остальные – кто-то умер, у других – семьи, дети, внуки, свои заботы.

– Так ее никто не навещал?

– Никто. Она мне столько жаловалась на одиночество и тоску! В последнее время, мне кажется, у нее даже с головой стало что-то не в порядке. Рассказывала мне, что по дому кто-то бродит, скрипы какие-то слышала.

– Значит, она слышала шаги? Когда это было?

– Несколько раз на прошлой неделе. Сара после смерти мужа очень плохо спала по ночам, вот и мерещилось ей всякое. И из дома не хотела выходить. Сколько раз я ей говорила: «Выйдем, погуляем немного, ночью лучше спать будешь», – ни в какую!

– Значит, родных у нее нет. А кто наследует дом? Это, насколько я понимаю, ее единственное ценное имущество?

– Этого я не знаю, – пожала плечами женщина, – может, она завещание оставила? Хотя, кому завещать?

– Враги у нее были? – цепляясь за последнюю надежду, спросил Шапиро. Батья только замахала руками. Инспектору ничего не оставалось, как

– поблагодарить за помощь, распрощаться и, учитывая, что рабочий день уже кончился, поехать домой.

– Дома Дана ожидал привычный кавардак. Младшая дочь носилась по салону, изображая из себя поезд, и с воплями: «Стоп!» – тормозила в самых неожиданных местах, так что окружающие рисковали свернуть себе шею, налетев на нее. Из комнаты сына доносились звуки сирены и взрывов – компьютерная игра была в самом разгаре.

– Иди, прими душ, – безуспешно пыталась перекричать боевые действия жена.

– Щаа… Еще один уровень…

– Давай быстрее, сейчас ужинать будем.

– Ну, чего ты, мам, – заныл мальчишка, не в силах расстаться с очередными врагами рода человеческого, – вот я одну английскую книгу читал, так там муж с женой

– поругался и из дома ушел.

– И что? – изумилась мать, не улавливая связи между семейной ссорой и мытьем.

– Он две недели в своем кабинете жил, на раскладушке спал и не мылся. И ничего. К нему даже клиенты приходили. Там написано – освежитель использовал.

– Я тебе покажу – освежитель, – вмешался в дискуссию о чистоте Дан. – Поезжай в Англию и можешь ходить грязным, потным и поливаться освежителем. А пока ты живешь здесь придется мыться ежедневно.

– Прикинув, что в Англии не будет маминых котлет, обещанной поездки в водный парк, новенького велосипеда и лучшего друга Мики, парень вздохнул и отправился в ванную.

– Старшая дочь собиралась на день рождения, и сборы эти были хуже поезда и бомбовых ударов, вместе взятых. Сначала из ее комнаты доносились вопли по поводу совершенного отсутствия одежды и обуви, потом начались стенания относительно старой косметики и завершающим аккордом прозвучали рыдания на тему собственных объемов. Это было уже совсем смешно, потому что дочь, при желании, могла поместиться в водопроводную трубу. Ее подружка, которую не прикрыла бы и комнатная дверь, радостно соглашалась, нетерпеливо топталась на месте и припевала:

– Ну, скорей же! Уже все собрались, мы опаздываем…