По дороге к смерти - Джеймс Хедли Чейз

Они шли уже около трех часов.

Луна, висевшая в безоблачном небе, подчеркивала черные тени и резко высвечивала белую пыльную дорогу. Воздух был тих и душен, по обе стороны дороги плотной черной стеной высились непроходимые заросли деревьев.

Они шли молча. Гарри немного впереди; оба были заняты своими мыслями, но чувствовали присутствие друг друга.

Они вышли из Йеллоу-Экрз в начале восьмого, вечером. Каждый получил большой сверток — Морелли сказал, что если они проголодаются в дороге, то смогут заморить червячка. После долгих рукопожатий Гарри обещал заглянуть на обратном пути.

Сейчас он думал о Марии, сравнивая ее с девушкой, с которой он провел две ночи в Нью-Йорке, — та называла его исключительно голубком, не вынимала изо рта сигареты, даже занимаясь любовью, и была набита надоевшими проблемами, как стручок горошинами. Он вспомнил непринужденность Марии, ее простоту. Может быть, подумал он, и у нее были проблемы, но она не выставляла их напоказ. Он потер шею, продолжая размышлять. Сейчас такое время, что проблемы есть у всех. Дело все в том, как ты с ними справляешься. Некоторые могут их разрешить сами, другие должны говорить о них, третьи не могут о них не говорить. Для него делом чести было не приставать к окружающим со своими заботами. Он с сожалением прищурил глаза. Проблем было множество, но думать о них не хватало времени. У него развился некий внутренний механизм, контролирующий мысли. Не думать о трех годах Вьетнама. Не думать о неудавшейся личной жизни, о той злополучной игре, в которой он, как идиот, продул на корабле почти все деньги, заработанные в армии. О да, проблем было множество, но сейчас не время о них думать. В конце концов, работа в ресторане, кажется, — дело надежное. Рэнди сказал, что звонил в ресторан Соло, и тот весьма заинтересовался…

Внезапно Рэнди произнес:

— Еще пара миль — и мы выйдем на шоссе. — Он замолчал, глядя на освещенные луной часы. — Половина одиннадцатого. Бесполезно ждать, что кто-нибудь подвезет. — Он поравнялся с Гарри. — Сейчас, по идее, никого на шоссе нет.

— Как твоя голова? — спросил Гарри.

— Нормально… болит немного, и кровоподтек остался, но нормально. — Рэнди с любопытством взглянул на него. — Я никак не могу опомниться… как ты с этими ребятами расправился. Ты ему руку сломал… ты знаешь, да?

— Тебя это волнует? — В голосе Гарри внезапно зазвучал металл.

— Нет. Меня не волнует… но… рука-то сломана.

— Так, значит, тебя это волнует. Ты в армии был?

— Я? — Рэнди шутливо ужаснулся. — Ни в коем случае! Я сжег повестку. Чтобы меня запихнули во Вьетнам?!

— Кто-то был должен туда попасть.

— О'кей… не я же.

— А что в тебе такого особенного?

— Не собираюсь ишачить на какого-нибудь старого борова, имеющего надо мной власть. В призывной комиссии — сплошные старые свиньи, которые просто обделаются, если их самих туда пошлют. Так какое у них право посылать туда меня?

Гарри засмеялся:

— Что-то в этом есть. — Какое-то время он шел молча, потом отрывисто сказал: — Если б я знал, что меня ждет, я бы тоже сжег повестку, но тогда мне показалось, что это неплохая идея… выход.

— Выход… Откуда? — с любопытством спросил Рэнди.

— Из разных ситуаций.

— Есть миллион вариантов выйти из трудного положения, не отправляясь во Вьетнам.

— Они-то не будут ласковы с тем, кто косит от армии.

— Пусть сначала найдут, — самодовольно заявил Рэнди.

— С чего ты взял, что они тебя не найдут?

— Пока не нашли. Я огорчаюсь, когда что-то уже произошло, а пока все нормально.

— Например, когда я сломал руку этому засранцу?