Товарищ майор - Алексей Макеев

– Да. Она была в парикмахерской, когда я ей позвонила на сотовый.

Майор раскрыл телефон, который напоминал маленькую электронную записную книжку, и посмотрел на засветившийся экран.

– Действительно, на табло написано, что было пропущено два вызова.

Опустошив один карман, Клотов приступил к другому.

– Тут бумажник… Внутри… несколько тысяч рублей крупными купюрами… шестьсот долларов… кредитная карточка… несколько визиток… водительское удостоверение на имя Агарова Алексея Дмитриевича… свидетельство о регистрации транспортного средства… Все. Больше ничего нет.

Майор отложил бумажник.

– Записной книжки нет, – сказал он.

– Жаль, – заметил Варенцов, разглядывая предметы, которые Клотов разложил на полу. – Записная книжка может быть в памяти телефона.

Пока майор проводил осмотр, следователь делал короткие пометки в блокноте. Когда Клотов выполнил свою часть работы и встал на ноги, Варенцов уже исписал целую страницу.

– Теперь можно поговорить с очевидцем, – заметил Варенцов и, обращаясь к понятым, добавил: – Вы пока можете сесть или заняться своими делами.

Уборщица вернулась к столику, на котором лежала ее тряпичная хозяйственная сумка, а охранник, постояв минуту в нерешительности, побрел на свой пост в холл.

Милиционер и следователь подошли к столику, за которым сидела администратор, и сели напротив нее. Майор отодвинул стул и небрежно забросил ногу на ногу, а следователь, наоборот, вплотную пододвинул стул к столу, сел прямо и положил перед собой раскрытый блокнот.

– Вас зовут Валей? – спросил Варенцов, прочитав имя администратора на карточке, прикрепленной к ее блузке.

– Валя Зайцева, – подтвердила девушка. – Я – администратор.

– Давно здесь работаете?

– Около года.

– Кроме вас кто-нибудь еще видел, что здесь произошло?

– Нет. В зале кроме меня… и Алексея Дмитриевича никого не было.

– Охранник был в холле?

– Да. Он прибежал на мой крик. А Зинаида Петровна, – Валя кивком головы указала на уборщицу, – пришла потом, после врачей «Скорой помощи».

– Я заглянула в гости к подруге. Она тут недалеко работает, в киоске, – посчитала нужным уточнить пожилая женщина. – А когда пошла на остановку, увидела «Скорую» и решила узнать, что случилось.

Следователь сделал несколько пометок в блокноте.

– Вы будете записывать? – поинтересовалась администратор.

– Пока что нет. Протоколы, если не возражаете, мы оформим позже. Сейчас я просто хочу услышать от вас, что здесь произошло. Я буду задавать вопросы, если мне что-нибудь будет неясно.

– Мне почти нечего рассказывать, – неуверенно сообщила Валя, недоверчиво поглядывая на блокнот.

– Расскажите все, что видели.

Администраторша взяла в руку бумажную салфетку и стала ее непроизвольно сворачивать и разворачивать.

– Директор пришел где-то в пол-одиннадцатого. Он сказал, что у него назначена встреча.

– С кем?

– Это он не сказал.

– На сколько?

– Не знаю. Он был чем-то очень расстроен.

– Почему вы так решили?

– Обычно Алексей Дмитриевич выглядел, как бы выразиться… беззаботно, что ли. Поэтому я сразу увидела, что с ним что-то не так. Он попросил меня налить ему водки.

– Бутылку он выбрал сам?

– Сам… Он всегда пил «Смирновскую» водку. Каждый день приходил в клуб в обед и выпивал, если был с похмелья.

– И часто это было?

– Похмелье?

– Да.

– Почти каждый день.

– Значит, он выбрал эту бутылку «Смирновки» сам? – повторил Варенцов, водя авторучкой в блокноте.

– Да. Он попросил посмотреть в холодильнике. Там я нашла эту бутылку.

Последнее замечание администраторши заставило следователя оторваться от записей. Он ненадолго задумался и посмотрел на баррикаду бутылок, стоящую в баре.

– Кроме той бутылки, которую вы достали из холодильника, в баре больше не было «Смирновской» водки?

– Я не заметила.

– Бутылка была открыта? – вмешался в разговор Клотов, который все это время с интересом слушал разговор Варенцова и Вали, но не перебивал их.

– Да.

– Полная?

– Мне кажется, полная. Ну, может быть, совсем чуть-чуть не хватало.

Майор удовлетворил свое любопытство и замолчал. Варенцов продолжил допрос.

– И что произошло?

– Он выпил водку. Запил ее апельсиновым соком… Сок Алексей Дмитриевич тоже сам выбрал. Потом ему сразу стало плохо… Он стал ругать Виталика, бармена.

– Почему?

– Он почувствовал, что водка очень крепкая, и решил, что Виталик продает в баре разбавленный спирт. Дело в том, что неделю назад Виталика спалили… ну, словом, застукали за тем, что он продавал клиентам свою водку. Ему сильно досталось, едва не выгнали. Наверно, поэтому Алексей Дмитриевич вспомнил Виталика и стал ругаться, а потом ему стало хуже. Он упал. Я закричала. Прибежал охранник, и я вызвала «Скорую помощь».

Администраторша поднесла салфетку к глазам, которые уже успели высохнуть, и демонстративно промокнула их.

– Этот… Виталик мог принести в бар разведенный спирт?

– Я сомневаюсь, что Виталик стал бы связываться со спиртом. Он и без этого имел хорошую шару на дорогой выпивке. Когда вы его увидите, вы меня поймете. Виталик, даже если надо будет забить гвоздь, не станет мараться, а вызовет слесаря. Трудно представить, что он что-то станет разбавлять.

Следователь с сомнением выслушал доводы администраторши и обвел овалом имя «Виталик», записанное в блокноте.

– До того, как выпить водку, Агаров говорил с вами о чем-нибудь?

Валя задумалась.

– Нет. Кроме того, что у него назначена встреча, ни о чем. Все произошло очень быстро, за какие-то пять минут. Я была на кухне, вышла в зал и увидела, что Алексей Дмитриевич стоит около стойки бара. Он попросил выпить и потом… умер.

– В котором часу вы пришли в клуб? – спросил Клотов, опередив следователя, который уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос.

– В девять.

– Кто-нибудь приходил в клуб с девяти утра до того момента, как здесь появился Агаров?

– Только уборщицы. Они вошли в клуб вместе со мной и работали приблизительно час с половиной.

Валя скептически посмотрела на Клотова, который с самого начала не произвел на нее должного впечатления, и перевела взгляд на Варенцова. Но следующий вопрос снова задал майор: