Праздничный пикник - Рекс Стаут

Проводив вновь прибывших в кабинет Вульфа, а Буля с сиделкой – к выходу, я уселся за свой стол и приготовился записывать. Судя по всему, расследование смерти, удивившей доктора, грозило скатиться к выяснению того, какими способами некий торговец недвижимостью добивается благосклонности женщин. А это не та работа, какую Вульф считает достойной своего гения, независимо от гонорара. Я уже предвкушал интересное зрелище.

Внешне Пол не оправдывал свою репутацию. Ниже меня на добрых восемь дюймов, он был широк в кости и пухловат. Вероятно, он обнаруживал в себе сходство с Наполеоном, и не без оснований, хотя впечатление немного портил синяк под левым глазом и ссадины на распухшей челюсти. Джонни Эрроу, сделал я вывод, пускает в ход оба кулака. Пол и Таттлы сели в желтые кресла, выставленные шеренгой перед столом Вульфа, а красное кожаное кресло досталось Дэвиду.

Луиза была выше обоих братьев и куда привлекательнее. Для женщины среднего возраста она выглядела совсем недурно, несмотря на некоторую костлявость и слишком уж коротко подстриженные волосы. Что касается ее мужа, Таттла, то у него волос не было вовсе. Его блестящий заостренный кверху купол совершенно затмевал все остальные черты лица – глаза, нос, подбородок. Чтобы разглядеть их, приходилось напрягать внимание.

Ко времени моего возвращения из прихожей Вульф говорил:

– …и доктор Буль вновь выразил уверенность в том, что ваш брат умер от пневмонии и что в обстоятельствах его кончины не было ничего подозрительного. Поскольку он уже зафиксировал факт естественной смерти в подписанном им свидетельстве, ничего нового нам его заявление не дает. – Он остановил взгляд на Поле: – Как я понимаю, вы считаете, что необходимо полицейское расследование. Это верно?

– Да. Чертовски верно, – изрек густой баритон.

– А ваши родственники против. – Вульф повернул голову к старшему брату: – Вы против, сэр?

– Да, как и говорил. – Дэвид выглядел еще более утомленным, чем раньше. – Я против этого.

– И вы, миссис Таттл?

– Категорически против. – Она говорила отрывисто, резким высоким голосом. – Зачем навлекать на себя неприятности? Мой муж такого же мнения. – Луиза мотнула головой в его сторону: – Винс?

– Так точно, дорогая, – прогудел Таттл. – Я всегда соглашаюсь с тобой, даже когда не согласен. А на этот раз я согласен.

Вульф опять повернулся к Полу:

– То есть все зависит от вас. Если вы обратитесь в полицию, что́ скажете?

– Да много чего скажу. – В льющемся с потолка свете синяк Пола выглядел чернее, чем был на самом деле. – Скажу, что, уходя в субботу вечером, доктор Буль назвал состояние Берта удовлетворительным и заверил: мы можем смело идти в театр – а несколько часов спустя Берт умер. Скажу, что этот пройдоха Эрроу заигрывал с сиделкой, строившей ему глазки, и запросто мог порыться среди ее склянок и подменить морфин, который она собиралась ввести Берту, – доктор Буль говорил нам, что прописывает брату морфин. Скажу, что Эрроу нацелился на миллионы, к которым и близко не подобрался бы, будь Берт жив. Скажу, что Эрроу пришлось не по вкусу сближение Берта с родными, воссоединение нашей семьи, и он положил этому конец.

Пол умолк, чтобы осторожно ощупать кончиками пальцев челюсть.

– Мне больно говорить, – сообщил он нам. – Проклятый отморозок. Послушайте, я далеко не святой. Вы на меня так смотрите, будто хотите спросить, что это я распереживался из-за брата. Да нет, ни черта подобного. Я не очень-то ладил с Бертом, когда мы были детьми. И потом двадцать лет его не видел. С чего мне переживать? А волнует меня вот что. Убийца не должен получить выгоду от своего преступления. И коли Эрроу убил Берта, то их соглашение можно выкинуть в форточку и все имущество брата должно достаться нам. Это же очевидно, так к чему молчать? И мне даже не нужно будет говорить это полиции, они и сами сообразят.

– Ты говоришь неподобающие вещи, Пол, – осадил брата Дэвид.