Взрослое лето - Владимир Голубев

Нежданно гость поддержал разговор:

– Во, я тоже всё детство зависал в огороде. Смотри: в марте, ещё, блин, снег не сошёл, а мы начинали возить на огород навоз, в конце апреля копали землю под картошку, на майские праздники под лопату сажали. После шла морковка, свёкла, капуста и огурцы. Мы с батей собирали парник, накрывали плёнкой, под помидоры и перцы. В июне косили траву для коровы и овец, сено сушили, потом скирдовали. В июне-июле шли за ягодой, потом копали молодую картошку, обрывали яблоки и так до самых белых мух.

– Тяжёлое было детство у вас, дядя Дима.

– Нет, трудовое. Зато я вырос крепкий и здоровый. А почему? Да потому что поднялся на всём своём, а не на покупном, куда напихали одной отравы. Вот и тебя надо кормить не сникерсами, а картошкой с салом!

– Я сало не люблю, как и сникерсы.

– Подрастёшь, полюбишь.

– Ну, а чипсы-то иногда можно?

– Чуть-чуть, я и сам люблю похрумкать перед телеком.

Дядя Дима рассмеялся и покосился на Людмилу. Лучи заходящего солнца подсвечивали её волосы соломенного цвета, и они привиделись ему вдруг настоящим дорогущим золотом, которое он лицезрел пару раз, но не в поселковом магазине, а в райцентре, в ювелирном с огромными окнами. Хозяйка невозмутимо кухарничала, не обращая внимание на разговоры Димы и дочери.

– Но сало я всё равно не полюблю. Лучше вооще не вырасту.

Дима заулыбался, ему стало неясно, куда может завести невинный разговор с хитрой девчонкой, и он переключился на её мать:

– Мил, даже не представляешь себе, что я видел сегодня в новостях?

– Расскажи.

– Мы, пустобрюхи, за день съедаем столько пищевых добавок, что даже после смерти не разлагаемся! Прикинь, покойники лежат в земле как свежие огурчики! Вот бы посмотреть.

– Что ты несёшь! Глянуть на трупы? Тоже мне фантазёр нашёлся, выискал чем любоваться.

– Извини. Я не хотел.

– Выбрал время о таком говорить! – не унималась Мила.

– Дядя Дима, да вы настоящий маньяк.

– Всё молчу, вам не угодишь.

Гость перестал широко улыбаться, виновато посмотрел на Милу и, ухмыльнувшись уголком рта, добавил:

– Шутка юмора, извиняюсь.

– При ребёнке, пожалуйста, так больше не шути. У неё и так после известных событий психика неустойчивая.

– Ну, извиняй. Сама знаешь, кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

– А вы служили в армии, дядя Дима? – спросила Алёнка.

Гость, увидев, что девочка заинтересовалась его судьбой, заулыбался и важно окинул взглядом хозяек:

– Да! Целых два года честно возвращал Родине долг.

– А где, рядом с домом?

– Я не ботаник и не какой-нибудь там мажор, я коптил небо на Северах. Воинская часть 44025, Республика Саха – Я кутия, посёлок городского типа Тикси! Даже помню на зубок номер своего Калаша.

– Кто такой «Калаш» – это ваш конь или осёл? – спросила радостная Алёна, теперь она знала наверняка, что такое таинственное «п. г. т.» и неведомое для девочки «в/ч».

– Это АКМ: автомат Калашникова модернизированный, калибра 7,62 миллиметра!

– А я думала ослик, хотя на севере ослики-то не живут… да там же царство северных оленей!

– Точно, оленей, по юкагирски – илэ, там полно, все они с бо-ольшими рогами!

– Перестань! – Мила нарушила молчание и строго посмотрела на Дмитрия.

– Мама, это я во всём виновата!

– Ты тоже не ёрничай! Нашла ровесника, чтобы порезвиться!

– Обещаю, больше не буду. А про автомат можно спросить?

– Спрашивай, – разрешила мама.

– Дядя Дима, а как вас можно проверить, если вы сейчас номер автомата придумаете?

– Кто, я придумываю? Номер 1984 АМ 8480! Подожди, у меня есть доказательства!

Покрасневший Дмитрий полез в замызганную барсетку и скоро извлёк книжицу, смахивающую на паспорт.

– Вот он, мой военный билет, посмотри!

– А можно мне самой полистать, я его никогда не видела, а?

– На вот смотри и проверяй.

– Как всё удачно получилось, – обрадованно сказала Алёнка и дрожащими пальцами подхватила слегка шершавый документ.

Девочка внимательно листала книжечку с красной обложкой и наконец-то отыскала номер автомата Калашникова – всё совпало, память у дяди Димы оказалась отменная. Но самое важное, она разыскала то, из-за чего ей пришлось затевать весь сегодняшний концерт – номер воинской части, в которой служил мамин ухажёр, совпал с номером из адреса, указанного на старом конверте. Алёнке вдруг нестерпимо захотелось спросить у дяди Димы – служил ли с ним кто-нибудь из посёлка, но она испугалась, что сразу вскроется, к чему она клонит, оттого и не решилась.

Паузу прервала Людмила:

– Дима, а почему ты мне никогда не показывал свои армейские фотки?

Гость заёрзал на стуле:

– Да на что там смотреть-то, один снег десять месяцев и всё. Да и знаешь, фотика у нас в части нормального не было.

– Всё равно как-нибудь принеси.

– Да без проблем, мне нечего от тебя прятать.

Гость почему-то затих на диване и умолк. Алёнка тоже хранила молчание, с трудом пряча улыбку за занавеской, не желая выдать радость от полученных сведений. Всё шло к тому, что она наконец-то выбралась на правильный путь.

В доме пахло жареной курицей, луком и чесноком. Наконец Людмила распорядилась:

– Идите мыть руки и садитесь ужинать.

– Ура! Я хочу есть! – закричала девочка и побежала к мойдодыру.

– Я пока пойду перекурю.

– Только не долго, Дима, а то курица остынет! И вообще надо бросать, сколько раз я тебе говорила.

В субботу мать и дочь Белкины провели в домашних хлопотах по хозяйству, а в воскресенье выбрались в посёлок.

Алёнка уговорила маму и на полчаса забежала к соседу, конопатому Пашке, посидеть в интернете. В поисковике, практически без проблем, удалось найти сообщество военнослужащих той отдалённой воинской части 44025, и выяснить что часть благополучно существует до настоящего времени, и даже, судя по комментам, – совсем неплохо. Аляповатые китайские часы с котиком отсчитывали на книжной полке минуту за минутой. Девочку ждала мама у супермаркета, и следовало быстро принять решение, что дальше делать с полученной информацией. А выход виделся один – накатать письмо командиру воинской части с просьбой помочь найти отца.

Размышления прервал звонок на сотовый, мама разыскивала дочь:

– Ты где? Я тебя давно жду!

– Мамуля, я совсем забыла, всё сижу у Пашки. Вот залезла в комп и не могу оторваться, у меня столько почты! Дай мне ещё хоть пятнадцать минут, ну, пожалуйста…