Время нашего страха - Чингиз Абдуллаев

Утром следующего дня пятеро мужчин прошли в самолет, разместилисьв салоне бизнес-класса. Дронго познакомился с телохранителем Ледкова. Это былвысокий, мрачный мужчина лет сорока. Бывший офицер-пограничник. В горахТаджикистана он был тяжело ранен и контужен. После чего его отправили напенсию. Ему было только тридцать четыре. Это было семь лет назад.

Подполковник Александр Казберук с детства мечтал бытьпограничником. И в армию он пошел, попросившись в пограничные войска. Послеокончания высшего военно-учебного заведения он отправился на службу. И задвенадцать лет прошел путь от лейтенанта до подполковника, имел несколькобоевых наград. А потом он был тяжело ранен и, вернувшись в Москву, вдругобнаружил, что никому не нужен и должен жить на нищенскую пенсию инвалида. Шелдевяносто девятый год, время после августовского дефолта, когда рухнувшийрубль, казалось, навсегда похоронил все надежды на возможный экономический ростстраны. Разорились многие банки и фирмы, бизнесмены стрелялись и убегали,вкладчики теряли свои деньги.

Через два года от него ушла жена с сыном. Она не могла и нехотела терпеть. Квартиры у них не было, они скитались по коммуналкам, жили наеё зарплату, его пенсии не хватало даже ему самому. Он уехал в Минск, на родинуи устроился в охранное агентство. Через несколько лет он был уже одним излучших сотрудников. Ледков продавал лес, в том числе и через Белоруссию. Тригода назад он познакомился с Казберуком, который сопровождал его в поездках поБелоруссии. Ледков оценил и невозмутимость своего нового знакомого, и егопрофессионализм. И предложил Александру Трофимовичу перейти на работу в своюфирму. Казберук вернулся в Москву, где довольно быстро купил сначалаоднокомнатную квартиру, затем поменял её на двухкомнатную. С женой он не хотелвидеться, а сыну, уже ставшему студентом, старался помогать. Хотясправедливости ради стоит отметить, что сын не проявлял особого желаниявстречаться с отцом. Очевидно, сказывалось негативное влияние матери. Но деньгиот отца получал с удовольствием, никогда не отказываясь.

Казберук устроился на последнем сиденье в салонебизнес-класса. Он сидел один, рядом никого не было. Дронго дали билет вместе сЭдгаром, а Ледков оказался рядом со своим другом Петунином. Когда самолетнабрал высоту, «Дронго» поднялся и перешел на последнее сиденье.

– Не возражаете? – спросил он у Казберука.

Тот только молча кивнул головой. Дронго уселся рядом с ним.

– Давно работаете с Геннадием Даниловичем? – поинтересовалсяДронго.

Казберук взглянул на него. У него были серые глаза.

– Вы же спрашивали обо мне у Ледкова, – ответил он. –Геннадий Данилович мне рассказал, что вы его расспрашивали обо мне. Зачем?Думаете, что я решил задушить одного его друга и выбросить из окна другого?

– Не думаю. – Дронго посмотрел на левую руку своегособеседника. На ней были видны шрамы от ожогов. – Таджикистан? – уточнил он.

– Вы и это знаете? – усмехнулся Казберук. – Нет, это наКавказе. В Дагестане. Я тогда неудачно обгорел…

– Ясно. Тем не менее вы не ответили на мой первый вопрос.

– Мы знакомы примерно три года. А последние два года яработаю с Ледковым в его фирме. Может, чуть больше…

– Вы знали убитых?

– Знал. Недавно у Туричина был день рождения. Они всевстретились, потом в ресторан поехали. Я с ними вместе сидел. Они оченьдружили.

– Вы видели конверты?

– И даже отправлял их на экспертизу. Никаких отпечатковпальцев. Работали профессионально.

– Что вы думаете об этом? Может быть, неудачная шутка?

– Не похоже, – прямо ответил Казберук. – Байрама задушили, вэтом нет никаких сомнений. Насчет Бориса не знаю, но если был такой конверт,значит, убили и его.

– Есть подозрения? Мог быть кто-то из этой шестерки?

Александр изумленно взглянул на Дронго.

– Выбросите такие мысли из головы, – мрачно посоветовал он.– Эти ребята так дружили и так любили друг друга. Даже сейчас. Они ведьпредлагали Низамову уйти с работы, Геннадий Данилович даже просил его перейти кнему в контору. Но Байрам отказался, гордый был, не хотел работать у своегодруга. И они очень дружили. Хотя трое уже известные бизнесмены…

– Трое?

– Ну да, Геннадий Данилович, Петунин и Кросс.

– Вы его тоже знаете? Но он не был на последнем днерождения?

– Зато был на других. Я его несколько раз видел, когда онприезжал в Москву.

– Как вы считаете, вашему шефу угрожает реальная опасность?

Казберук тяжело вздохнул. Затем решительно сказал

– Пока я жив, нет. Никого к нему не подпущу. Но насчетпервых двоих не знаю. Не нравится мне эта история, очень не нравится…

– Вы сделали запрос насчет Хомичевского?

– Сообщили следователю прокуратуры. Но я некоторых ребятзнаю, попросил помочь. Говорят, что последние годы он был «смотрящим» похарьковской зоне.

– Солидная должность, – согласился Дронго, – но её обычнодают заслуженным ворам, которые выходят на пенсию. Или в предпенсионномвозрасте.

– Но это было в конце девяностых. Потом о нем никто неслышал. Может, прокуратура найдет его на Украине.

– У вас нет больше никаких подозрений? – уточнил Дронго.

– Никаких. Я сам всё время думаю, кому и зачем нужно былоубивать несчастного охранника в санатории. Или выкидывать фармацевта из окна.Не знаю. Я поэтому предложил Геннадию Даниловичу нанять охранников для Сипаковаи найти профессионального эксперта для расследования этих преступлений.