Ангелочек с рожками - Ирина Хрусталева

На следующее утро Лариса проснулась совершенно разбитая. Нестерпимо болела голова. Ночь она прокувыркалась на кровати, не в состоянии заснуть. Мысли нагромождались одна на другую. Но больше всего ее душила обида.

– Надо же, даже не попытался разобраться, что к чему, – возмущалась она. – Ведь я же хоть чем-то хочу быть ему полезной, а он и слушать об этом не желает, пень тупоголовый. Ну и катись на все четыре стороны, «колобок» фигов. Ни за какие коврижки не прощу тебе такого. Пересмотреть наши отношения? Ну и ладно, пересматривай.

Лариса вскочила с кровати и пошла в ванную комнату, чтобы принять душ. Она пустила сначала горячую воду, потом постепенно делала ее все холоднее. Когда кожа загорелась от ледяного душа, она выскочила из ванны и растерлась махровым полотенцем.

– Ох, здорово-то как, – радовалась Лариса. – Жизнь теперь кажется не такой мрачной, как полчаса назад, – и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, пошла на кухню, чтобы сварить крепкий кофе.

Когда кофе был выпит, а бутерброд съеден, Лариса прошла в комнату и уселась в кресло.

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день? А на сегодняшний день у нас появилась загадка, которую мне не терпится разгадать и утереть нос этому зарвавшемуся детективу.

Она решительно взяла телефон и набрала номер, указанный на одном из листов, которые Лариса вчера сняла на видеопленку.

– Алло, могу я поговорить с Алексеем Александровичем.

– Я слушаю, – ответил ей усталый мужской голос.

– Алексей Александрович, здравствуйте. Это Лариса Ефимова, вернее, это я по мужу Ефимова, а девичья фамилия Шестакова. Помните меня?

– Нет, что-то не припоминаю.

– Ну как же, Алексей Александрович? Я же с вашим Сашей в одном классе училась. Мы с ним еще вместе в художественный кружок ходили. Вы разве не помните, как позировали мне, когда я ваш портрет рисовала?

– Ларочка, так это ты? Как же, как же! Вспомнил. Портрет до сих пор на стенке висит, я его в рамочку определил.

– Ой, я так рада, что вы меня вспомнили, – обрадовалась Лариса, потом, немного помолчав, она прошептала: – Алексей Александрович, я только вчера узнала о вашем горе.

– Да, Ларочка, вот такое у нас несчастье. Оставил нас с матерью наш Сашка одних на старости лет, – угрюмо ответил тот.

– Алексей Александрович, можно я к вам приеду? Мне очень хочется с вами поговорить.

– Отчего нельзя? Конечно, приезжай. Адрес-то помнишь?

– Помню, конечно, помню. Я прямо сейчас к вам и приеду. Вы будете дома?

– Да, я сейчас на больничном. После похорон сердце прихватило, в больнице целый месяц пролежал, а вот сейчас опять. Только в больницу я уже не поехал, дома остался, сижу, таблетки глотаю, лечусь, одним словом, – горько усмехнулся собеседник.

Лариса никак не могла представить этого двухметрового здорового мужчину больным. Он всегда излучал мощь, силу и уверенность.

– Я скоро буду, Алексей Александрович. Вам лекарства не нужны? Все равно буду мимо аптеки проезжать, вы не стесняйтесь, говорите.

– Нет, нет, Ларочка, мне ничего не нужно, у меня все есть, – торопливо ответил отец Саши. – Приезжай, девочка, я буду тебя ждать. Лидии Павловны, правда, дома нет, она с утра на кладбище уехала. У нее теперь каждый день с визита на кладбище начинается. Ты приезжай, вот и поговорим, – и он положил трубку.

Лариса начала носиться по квартире.

– Господи, ну почему у меня всегда так? Как только куда-нибудь тороплюсь, никогда не могу найти то, что мне нужно. Не дом, а Бермудский треугольник. Я же вчера сняла колготки и положила на стул, а сейчас их почему-то нет. И куда они подевались?