Пророчество - Андрей Кокотюха

Занятые своими проблемами Шпола и Горелый, может, и вовсе не обратили бы внимания на «мушкетера», если бы он, немного потоптавшись на месте (как бы собираясь с важными мыслями и намереваясь сделать шаг, на который долго не решался), сам не обратился к ним:

– Прошу прощения, а мне куда?

Вопрос прозвучал так непосредственно и наивно, что Горелый не нашел ничего лучшего, как ответить в тон:

– Туда!

– Нет, я серьезно, – проговорил «мушкетер».

– Ну так и я серьезно!

– В зависимости от того, что у вас за дело, что вам требуется, – вмешался Шпола.

Прогноз Горелого тем временем сбывался. Пьяный начал мало-помалу приходить в себя и адекватно воспринимать окружающее. Поднявшись на четвереньки, он тряс головой и стонал, соображая, куда попал и что успел натворить. Патрульные пока не трогали его: все худшее, что могло случиться с ними этим сырым вечером, уже случилось.

– Жизни и смерти, – вдруг произнес «мушкетер».

– В каком смысле – «жизни и смерти»? – не сразу включился Шпола.

– Речь идет о жизни и смерти, – терпеливо пояснил мужчина и добавил: – Моей. Я должен умереть. Мне сказали…

– Уважаемый, – со вздохом произнес Горелый, – если бы каждому из нас не пришлось когда-нибудь умереть, на планете Земля давно уже не было бы свободного места. И все мы, – он жестом обвел присутствующих, – начали бы убивать друг друга гораздо чаще, чем это случается теперь. Без смертей человечеству попросту стало бы тесно.

– Я вижу, вы меня не понимаете. – «Мушкетер» буквально излучал терпеливость. – Поэтому и спрашиваю, куда мне пройти, чтобы кто-нибудь выслушал меня и принял хоть какие-то меры.

– Какие именно? – Шпола уже жалел, что ввязался в этот разговор. Среди девяноста тысяч жителей Конотопа наверняка есть с десяток еще незнакомых ему городских сумасшедших.

– Чтобы я не умер, – лаконично ответил «мушкетер».

Задержанный пьяница тем временем с трудом поднялся на ноги, с отвращением разглядывая свои загаженные ладони.

Андрей решительно извлек из кармана служебное удостоверение:

– Уголовный розыск. Капитан Шпола, «убойный» отдел. Говорите четко: что с вами произошло? И что там насчет жизни и смерти? Вам угрожают? Кто именно? По какой причине?

Столь решительный натиск вынудил «мушкетера» попятиться.

– То есть вы занимаетесь расследованием убийств, я правильно понял?

– Правильно.

– А ваш коллега? – Он перевел взгляд на Горелого.

– И мой коллега. – Шпола бросил взгляд на Сергея, ожидая возражений с его стороны, но их не последовало.

– А заявления вы принимаете?

– Если вам стало известно о готовящемся преступлении и вы хотите его предотвратить, заявление у вас примет дежурный по ОВД. А затем мы начнем разбираться, что к чему. Если, конечно, это по нашей линии.

– Вот и я не знаю, – все еще колебался «мушкетер». – Пока что мне просто сказали, что я должен умереть.

– Значит, все-таки угрожали? – снова спросил Шпола, постепенно теряя терпение.

– Да нет… Просто сказали.

– Вас пытались запугать?

– И не запугивали. Знаете, я, наверно, напрасно пришел… Хотя… кто его знает… Я только хотел оставить заявление… Чтоб было в полиции на всякий случай… Что это я не сам, не своей рукой… Если что-то вдруг…

Тон «мушкетера» все меньше нравился Горелому. Слегка оттеснив сыскаря камуфлированным плечом, он коротко спросил:

– Как вас зовут? Документы у вас с собой?

– Звать меня Коваленко Николай… Иванович… Да, Коваленко… Проживаю здесь, в Конотопе, предприниматель… А знаете, я как-то не подумал, что надо прихватить паспорт…

– Почему вы пришли именно сейчас и почему сюда, в полицию? – Разговор постепенно превращался в допрос.

– Так я же говорю: мне напророчили скорую смерть. Неделю назад… Нет, пять дней назад, пять… Когда и как я умру, не сказали, просто предупредили.

– Кто?

– Женщина.

– Ваша жена?

– Нет, посторонняя женщина. Чужая. Гадалка.

Мужчины переглянулись. В их практике до сих пор не было ни единого случая, чтобы человек от гадалки сразу шел в полицию.

– Вы хотите заявить на нее? – уточнил Шпола.

– Не на нее, она мне ничего плохого не сделала, – принялся обстоятельно пояснять Коваленко. – Просто я не верю во все это… В ворожбу, гадание, пророчества, судьбу, карму…

– Зачем же тогда вы к гадалке ходили? – поинтересовался Горелый.

– Жена посоветовала. Сама к ней ходит и меня уломала. Мол, беспокоит ее мое душевное состояние. Ну, оно и меня беспокоит. Кризис, бизнес сыплется на глазах…

– И все-таки вы пошли?

– Пошел. Ну, я все равно в это не верю. Но только ее пророчество, или предсказание (не знаю толком, как это называется), звучало довольно убедительно. Но я умирать не собираюсь. Поэтому и решил написать на всякий случай заявление, зафиксировать официально: «Я, Николай Коваленко, был предупрежден о том, что в самое ближайшее время уйду из жизни». Примут, как вы думаете? Вы же специалист, убийствами занимаетесь…

Мужчины снова переглянулись.

– Убийствами – но не смертями, – проговорил Шпола. – Смертями занимается морг. Умереть человек может от чего угодно, люди – существа хрупкие.

Он хотел было добавить еще что-то, но в кармане у него подал голос мобильник. Увидев имя абонента, высветившееся на экране, сыскарь показал телефон Горелому.

– Давай-давай, – шутливо подбодрил тот друга. – Начальство звонит, это тебе не хухры-мухры.

Патрульные, обступив пьяницу, наперебой пытались что-то ему втолковать.

Коваленко умолк, словно ожидая, что новые знакомцы дадут ему какой-то совет.

– Слушаю, – отозвался Шпола. Некоторое время он и в самом деле слушал, потом взглянул на Горелого. Наконец проговорил: – Здесь. Мы еще в горотделе… Хорошо… Да, будем. Есть!

Он еще не успел закончить разговор, а Горелый уже отрицательно качал головой. Как только Шпола замолчал, он произнес:

– Не выйдет. Собственно, ты – как знаешь. Езжай, куда позвали. Хотя… Это ж начальство, тут хочешь не хочешь, а придется…

– Серый, напрасно ты так. – Опер моментально утратил интерес к чудаку, которому кто-то напророчил безвременную кончину. – Я все понимаю, но это не тот случай. Семенович в самом деле хочет помочь…

– Однажды уже помог, – резко оборвал его Горелый.

Дверь дежурной части снова распахнулась. Потеснив «мушкетера» Коваленко, который так и торчал на проходе, терпеливо ожидая неведомо чего, в помещение головой вперед ввалился мужчина в очень грязном пальто, его руки были скованы за спиной наручниками. Эти самые руки удерживал в почти вертикальном положении дебелый разгоряченный сержант без фуражки. Его фуражку комкал в руке напарник – с виду помоложе и не менее возбужденный. Известный прием, примененный сержантом, вынуждал задержанного согнуться пополам и продвигаться вперед, пиная коленями воздух перед собой.