Все совпаденья не случайны - Диана Бош

– Хватит!

– Помилуйте, – примирительно произнес доктор, – разве можно так долго ненавидеть? Сколько лет уж прошло, как отца нет, а вы все помните.

– И никогда не забуду.

– Простите его, и вам сразу станет легче.

Не отвечая, мужчина вышел, хлопнув в прихожей дверью так, что посыпалась штукатурка.

– Вот видите… – со слезами на глазах обратилась к врачу Лизавета Саввична. – Ну что мне делать? Думаете, он отца ненавидит, а меня любит? Он и меня не любит. Забыть не может, как я его в детстве оставляла, когда на гастроли уезжала. Но что же мне было делать?! Не таскать же мальца с собой. Да и ведь с родным же человеком оставляла, не с чужим.

– Лиза, право слово, ваш сын уже давно повзрослел, он сам отец, и не думаю, что столь уж хороший. Какое право он имеет судить вас?

– Да, Томочку жалко, – всхлипнула Лизавета Саввична, – совсем он ею не интересуется. А такая девочка хорошая растет!

– Давайте еще укольчик успокоительного сделаю, затем обо всем забудем и поспим. Вам сейчас нельзя нервничать, может новый приступ случиться.

Доктор дождался, когда старушка мерно задышала и веки ее смежились, тихо собрал разбросанные по столу инструменты в саквояж и, захлопнув за собою дверь, ушел.

На подходе к дому, указанному в записке незнакомцем, толпились зеваки. Несколько человек задирали головы и, тыча пальцами куда-то вверх, что-то обсуждали, остальные возбужденно галдели, жестикулируя и время от времени шикая друг на друга.

Недалеко от подъезда стояла карета «Скорой помощи», а еще дальше – милицейская машина. Никита остановился перед ступеньками в нерешительности и, старательно вытягивая шею, попытался разглядеть, какие номера квартир написаны над дверью. Мимо него прошла худенькая женщина в платке и направилась прямо в подъезд.

– Гражданочка, вы куда? – рыжий конопатый участковый перегородил ей дорогу.

– Как – куда? – растерялась та. – Домой…

– Придется подождать.

– Чего подождать? – не поняла она.

Милиционер скосил на нее глаза и нехотя ответил:

– Конца осмотра места происшествия.

– К-какого происшествия? – женщина от волнения начала заикаться и побледнела. – У меня ребенок там один, как же я могу ждать…

В этот момент из подъезда санитары вынесли носилки с телом, полностью покрытым простыней.

– Из пятьдесят шестой квартиры это, – многозначительно произнесла бабуля в коричневом платке, по виду – типичный завсегдатай лавочно-дворовых посиделок. Такие все обо всех знают, а чего не знают – то приврут. – Мне всегда эта квартира не нравилась. Тихая какая-то, вроде бы и не живет никто, а я-то вижу: бывают в ней.

Никита достал записку, полученную утром с фотографией, и сверился с адресом. Все верно – квартира пятьдесят шесть, именно туда ему и нужно.

– Что здесь случилось? – повернулся он к мамаше с грудным ребенком на руках.

– Кого-то убили, – равнодушно откликнулась та.

– Убили? – удивился Никита. – Почему сразу – убили? Может, сам человек умер. От сердечного приступа, например.

Молодая женщина неприязненно окинула его взглядом и неожиданно вспылила:

– Говорю – убили, значит – убили! Слышала я, как милиционеры переговаривались, дескать, пуля в висок вошла. А если вы мне заранее не верите, так зачем спрашивать? Вон, милиция стоит, с ними и говорите.

«Сегодня явно не мой день, – сокрушенно подумал Никита. – Сначала меня поучает старуха, теперь молодайка, которая еще вчера пеленки пачкала».

В свои тридцать пять Лавров уже считал себя бывалым, умудренным жизненным опытом человеком, для которого не осталось ничего неизведанного.

Внезапный порыв ветра задрал край ткани, которой был укрыт труп, и с носилок свесилась мужская рука с красиво вытатуированной змейкой, обвивающей запястье.

– Товарищ капитан, – протиснулась вперед тетка неопределенного возраста, – вам свидетели нужны? Я видела, как из этой квартиры женщина выходила.

– Какая женщина?

– Ну, такая, крашеная, с короткими красными волосами. И курточка у нее такого же цвета была, как волосы. Коротенькая совсем куртка, прям куцая.

Капитан уставился на нее, не мигая, должно быть, прикидывая, сколько процентов правды можно извлечь из показаний неопрятной особы.

– А вот и нет! – вступила в разговор другая, худая, как жердь, и пахнущая нафталином тетка. – Белая она была, волосы длинные и светлые, а одета в бежевое пальто.

– Пройдите обе в машину, – очнулся капитан, – лейтенант Опришко запишет ваши показания.

Никита смотрел перед собой и ничего не видел. Это его Эльза одета в бежевое пальто, и это у нее волосы длинные, светлые, шелковистые. Он так любил целовать их, зарываясь лицом в золотистые волны и вдыхая их аромат.

– Дядя… – Кто-то снизу дернул его за плащ.

Никита опустил глаза и увидел девочку лет девяти-десяти.

– Дядя, наклонитесь ко мне, – тихо попросила она.

Никита присел.

– Хотите, я вам расскажу, куда тетя в светлом пальто пошла?

– А почему ты решила, что меня интересует женщина в светлом пальто? – удивился Никита.

Вместо ответа девочка пошла вперед, поманив его за собой. Недалеко от выхода со двора она свернула за угол и скрылась за дверью маленького кафе.

Никита кинулся следом и едва не сбил небольшую гипсовую фигуру кашевара в поварском колпаке, стоявшую у самого входа. Белый накрахмаленный колпак свалился, и Никита наскоро нахлобучил его скалящемуся повару на лоб.

Девочка между тем уже сидела за одним из столиков и загадочно улыбалась.

– Давай говори, что хотела! – с ходу налетел на нее Никита.

– Я люблю мороженое с фруктами, здесь вкусное очень, – простодушно заявила малолетняя нахалка, не обращая внимания на его требовательный тон.

– То есть ты думаешь, я вот так сразу пойду и выполню все твои пожелания? Да я даже не знаю, врешь ли ты или говоришь правду!

– А у вас нет другого выхода, – хитро улыбнулась девчонка. – Чтобы узнать, не вру ли я, надо меня выслушать, а чтобы я заговорила, нужно купить мне мороженое.

– Логично, – крякнул Никита и, подозвав жестом официанта, сделал заказ: девочке мороженое с фруктами и пирожные, а себе чашку двойного эспрессо.

– Так с чего ты решила, что меня женщина в светлом пальто интересует? – вернулся к разговору Лавров.

– Я наблюдала за вами, – пожала плечами девочка.

– Зачем? – удивился Никита.

– Я знаю всех, кто здесь живет, а вы не наш, и мне было интересно на вас смотреть.