Фантомас и пустой гроб - Марсель Аллен

После обычных приветствий ван ден Хорейк сразу приступил к делу.

— Дорогой граф, — сказал он, — за время вашего отсутствия здесь произошли важные события, и я пришел предупредить вас о серьезных опасностях, которые над вами нависли… Нас здесь не могут подслушать?

— Это совершенно исключено. Говорите без страха.

Предлагать главному камергеру делать что-либо без страха было по меньшей мере бесполезно. Страх был его естественным, состоянием и мог сравниться только с его подлостью.

— Дорогой граф, — продолжал ван ден Хорейк, оглядываясь по сторонам, — здесь, в Амстердаме, появился один человек… молодой человек… судя по всему — ваш заклятый враг!

— Вот как? Как же его зовут?

— Его зовут Жером Фандор… — прошептал ван ден Хорейк.

Д'Оберкампф вздрогнул и переменился в лице:

— Вы уверены, что он здесь?

— Уверен… Я сам его видел…

— Это серьезно… очень серьезно! Фандор может меня опознать…

— Он вас уже опознал!

И, не дожидаясь вопросов графа, главный камергер стал поспешно рассказывать:

— Пока вы там носились с пустым гробом, — в его голосе прозвучали ехидные нотки, — я здесь времени даром не терял… был, так сказать, настороже! Донесли мне, что по городу ходит какой-то иностранец, француз, расспрашивает про Елену Мейенбургскую. Более того — ищет встречи с королевой! А зовут его Жером Фандор!

— Что же, этот идиот Фандор не знал, что его здесь рассматривают как мужа самозванки?

— Выходит, не знал… Но, тем не менее, мы посадили его в каземат.

— Надо было убить!..

Хитрый царедворец улыбнулся. Он предпочел не рассказывать д'Оберкампфу о том, как пытался соблазнить Фандора.

— Я хотел его убить, — сказал он. — Но… не получилось. Он набросился на меня, связал, запер в каземате, а сам дал тягу.

— И что же дальше, мой отважный друг?

— А дальше мне самому пришлось бежать, и поверьте, это было нелегко. Но мне это удалось, и я поспел как раз вовремя, чтобы подслушать разговор между Фандором и королевой.

— У них был разговор? Невероятно! Что же он ей сказал?

— Он ей сказал, что граф д'Оберкампф на самом деле — князь Владимир, сын Фантомаса!

Произнося эти слова, ван ден Хорейк на всякий случай попятился назад. Хотя он и догадывался, кто такой д'Оберкампф на самом деле, но впрямую ему об этом никогда не говорил. И сейчас опасался взрыва ярости с его стороны. Однако сын Фантомаса никак внешне своих чувств не проявил.

— Значит, — переспросил он, — королева знает, кто я на самом деле?

— Да. Равно как и то, что мы с вами заодно. Так что, как видите, дорогой граф, нам надо быть начеку!

— Надо просто-напросто устранить тех, кто нам мешает! И мы это сделаем. Мой отец поможет! А теперь прошу вас, дорогой друг, пройти вместе со мной в столовую. Мы продолжим нашу беседу за обедом. Извините, если трапеза будет состоять только из холодных блюд: я отослал прислугу, чтобы нам было свободнее разговаривать.

Но едва они переступили порог столовой, как оба издали возглас удивления. Им ответил спокойный, низкий голос, проговоривший с насмешливой интонацией:

— Что же вы остановились, друзья мои? Прошу за стол! Разделите со мной трапезу — хозяин приглашает вас!

За обеденным столом по-хозяйски расположился человек высокого роста, мощного телосложения, с властными манерами. Первым оправился от неожиданности граф д'Оберкампф.

— Счастлив видеть вас, ван Маппен, — сказал он. — Мы давно не имели от вас никаких вестей…

— Я тоже очень рад, господин главный смотритель плотин! — заторопился ван ден Хорейк. — У меня для вас важные известия. Трон Вильхемины шатается, но победа еще не в наших руках. Я только что сообщил графу д'Оберкампфу, что его личность раскрыта… Мое влияние на королеву подорвано… И если уж говорить начистоту, у Вильхемины появился сильный защитник: Жером Фандор!

Господин ван Маппен, главный смотритель плотин и шлюзов (таков был его официальный титул, весьма весомый в Голландии), выслушал главного камергера с глубоким вниманием.

— Так стало быть, Фандор в Амстердаме! — проворчал он. — И уж конечно, не один. Готов побиться об заклад, что и Жюв где-нибудь поблизости…

Он помолчал и добавил:

— Ну да тем хуже для них! Мое решение принято: если Жюв и Фандор будут мне мешать, я с ними разделаюсь! Господа! Приближается час последнего и решающего сражения! Не позже чем через восемь дней Вильхемина должна отречься, а Елена Мейенбургская занять ее трон!

— Но ведь Елена Мейенбургская умерла! — воскликнул ван ден Хорейк.

— Елена Мейенбургская жива, и завтра об этом будет знать весь город! Надо, чтобы вся Голландия узнала, что Вильхемина пыталась убить свою соперницу, но та осталась жива. И через пять дней вся страна будет приветствовать Елену Мейенбургскую как свою законную королеву! Выслушайте мой план, господа…

…В это же самое время Жюв и Фандор обсуждали, как спасти голландский трон и защитить королеву Вильхемину. Они сидели в маленькой мансарде на окраине города, где они обосновались, подальше от глаз своих противников.

— Удалось ли тебе повидать королеву? — спросил Жюв.

— Увы, нет! — вздохнул Фандор. — У нас была назначена встреча в дворцовом саду, я ждал ее два часа на условленном месте, но она не пришла… А что дало ваше расследование, Жюв?

— Очень мало…

— Каково настроение населения?

— Неопределенное… Народ потерял голову, он не знает, кому верить. Распространяются противоречивые слухи. Одни говорят, что Елена Мейенбургская убита по приказанию Вильхемины, другие — что Елена избежала смерти, а в Амстердам прибыл пустой гроб. Страсти накаляются.

Фандор покачал головой:

— Если так будет продолжаться, то вскоре произойдет революция. Нам надо как можно скорей пресечь эти слухи и дать возможность всем убедиться, что Елена Мейенбургская, во-первых, жива, а во-вторых, — и не думает претендовать на трон Вильхемины!

Жюв оперся локтями о стол и подпер голову руками — в такой позе ему легче было размышлять.

— Да, — сказал он, — интрига лихо закручена! Узнаю руку Фантомаса… Выдать Элен за наследницу голландского трона, возвести ее на престол помимо ее воли и воспользоваться неизбежной смутой, чтобы ограбить государственную казну, — это, пожалуй, самый дерзкий план из всех, на какие до сих пор решался Король преступлений! Что же мы можем ему противопоставить?

Жюв встал из-за стола, подошел вплотную к своему другу и пристально посмотрел ему в глаза:

— Фандор! Что для тебя важнее: счастье или долг?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?