Урки и мурки играют в жмурки. Отвязный детектив. - Александр Сидоров

«Ничего, с азерами мы ещё разберёмся, — чувствуя интимным местом очередной позыв, злобно размышлял он. — Я их, клюворылых, научу чубуреки готовить. Ох, да что ж это такое…».

И Фомич печально уставился в газетку, которая предлагала ему приобрести недорогой двухэтажный особняк в элитном районе города с двумя спальнями и тремя клозетами. От проставленной мелкими цифирками цены этой избушки жулика опять пронесло.

Наконец, ещё минут через пять-семь клокотание в Фомичовом животе пошло на убыль и вроде как совсем затихло.

«Всё, закусывать буду только сухариками, — решил Фомич. — А от водки поноса не бывает. Водка — продукт лечебный».

Но только он решил подняться с «толчка», как за его спиной послышались странные звуки, кряхтение и тихие голоса.

— Придётся ещё слегка обогнуть, — произнёс первый голос. — По соседнему двору. Если попрёмся прямиком через огород, нас сразу срисуют.

— А в соседнем дворе наверняка псина, — недовольно пробурчал второй голос. — Задницы нам порвёт.

— У тебя «дура» с глушаком! — оборвал первый.

«Ого! — вздрогнул Фомич. Уши его зашевелились от ужаса, а в брюхе похолодело так, что диарея впала в зимнюю спячку. — Это кто ж такой лютый? Как бы меня ненароком не зашибли…».

Он осторожно глянул через щель сортира. По соседнему двору в тыл Гусарикова дома крадучись пробирались громадный детина ростом с хороший шкаф и за ним второй, помельче, с «пушкой». Незнакомцы пролезли на Кирюхину территорию через щель в заборе и, согнувшись в три погибели, стали красться по-над стенкой, под окном, а потом и вовсе завернули за угол.

— Нехорошие пассажиры, — тихо сказал сам себе Фомич. — Прямо скажем, серые личности. И какие теперь будут мои действия?

Последний вопрос оказался достаточно сложным. Использовав газетку по назначению и натянув мешковатые штаны, Фомич было решился аккуратно выбраться из уборной и подкрасться к дому, чтобы разведать ситуацию. Страшно, конечно. А что поделаешь? Тетерев страшнее. Он не простит, если до конца не разберёшься в этих сложных фирулях.

Но едва жульман коснулся двери, сколоченной из потемневших от времени досок, как неизвестный пацан — тот, что пожиже, — снова выкрался из-за угла и подгрёб на корточках к окошку.

«Чего ему не сидится? — сердито подумал Фомич. — Так бы сейчас и наткнулся на этого беса».

Заглянув в окошко, бес снова ускакал за угол. Половецкие пляски, зло сплюнул Фомич. Он стал прислушиваться из своего убежища.

Вскоре что-то звонко загремело, раздался вопль — и дальше тишина. Подождав ещё чуток, воровской гонец тревожно высунулся из-за сортирной двери. Никого. Тяжело крякнув и перекрестясь, он быстро перебежал через огород к задней стене, обогнул её со стороны, противоположной сортиру, и подкрался к окошку.

— Прижмурились, — услышал он.

— Хреново, что прижмурились, — вздохнул бас, принадлежавший, скорее всего, здоровенному громиле. — Что это вообще было?

— Гадёныш, который спиной стоял, из-под мышки садить начал, — пояснил тип, что похлипче. — Погоди, я сейчас спирт поищу. Вроде пуля насквозь прошла.

«Ранили лося, — догадался Фомич. — А кто? Неужто Кирюха? Тогда почему второй пассажир сказал, что «прижмурились»? Гусарик же один был! Непонятки».

Он послушал ещё немного. Таинственные гости пыхтели, возились, говорили про какую-то Тамарку-санитарку. Затем бас сообщил, что кто-то «вроде дуба врезал».

«Да сколько ж там народу?! — ошалел Фомич. — Одни прижмурились, другой врезал дуба… Откель они набежали?»

Но заглянуть внутрь домушник побоялся. Себе дороже. Он решил дождаться, когда суровые пацаны покинут помещение, а затем уже зайти и сориентироваться на местности. Фомич аккуратно перебрался в соседний двор, затем спустился по обрыву к речке Безымянке, а после, изображая бомжа, принялся копаться в мусорной куче, обеспечив себе удобный пост для обозрения калитки Сабельняков.

Вскоре калитка отворилась, оба пацана быстро вышли из усадьбы Кирюхи Гусара и потопали восвояси. Здоровяк держался за плечо.

На всякий случай Фомич решил переждать минут с десяток, памятуя о неприятной привычке одного из незнакомцев возвращаться на прежнее место. Ну их в баню, этих бандюков.

Вытерпев отведённый срок, Фомич стал карабкаться в гору, чтобы подивиться на произошедшее в Кирюхином домике. Однако сделать это ему не было суждено. Едва он высунул голову, как увидел, что из-за угла в проулок выворачивает бардовая «нива» и шпарит прямо к домику Сабельняка. Жулик тут же нырнул за мусорную кучу. Хлопнули дверцы, кто-то тихо, но внятно произнёс:

— Осторожно, товарищ капитан. Вдруг он вооружён.

«Это уже перебор, — подумал Фомич. — Они что, нарочно? Думают, если менты, так надо лезть без очереди?!»

Впрочем, стало очевидно, что больше Фомичу ловить на улице Сельской нечего. Если здесь и можно что-то поймать, то ну его на фиг. Домушник спустился к Безымянке, потопал по бережку и выбрался наверх уже по ту сторону моста.

Вскарабкавшись, он отдышался, отряхнулся, вышел на дорогу — и обалдел. Вдалеке, у поворота в переулок, ведущий к Кирюхиному дому, копошился на асфальте под ногами у двух дюжих молодцов давешний спутник раненого громилы. Ошибки быть не могло: синяя дутая куртка, чёрные джинсы, остроносые модельные «корочки»…

«Что он творит? — удивился Фомич. — В натуре, эти бандюки окончательно превращаются в бабуинов! Носятся кругом на четырёх костях…».

Вскоре, впрочем, парень поднялся с четверенек, взял что-то у одного из парней, стоявших на углу, и потопал прямиком по направлению к Фомичу. Домушник на всякий случай нырнул за ближайший тополь. Однако незнакомый бабуин свернул к мосту и заспешил в направлении улицы Маркса. Воровской гонец последовал за ним. Парень поймал машину. То же самое сделал Фомич. Он довёл мутного типа до дверей общежития медицинского университета, а затем поспешил с докладом к Грише Тетереву.

Дальнейшее известно: воровские ребята на следующее утро сопроводили Серёгу Исая (его-то и выследил Фомич) до дома профессора Миронова и перехватили под носом у Миши Арбузова. Затем у Исая выпытали подробности о чемоданчике, и двое посланцев Тетерева нагрянули вечером на квартиру к математику. Но там столкнулись с ингушскими воинами ислама, которые, не долго думая, прикончили непонятных конкурентов.

— НУ, ПОЗЫРИЛ? — спросил Фомича Гриша Тетерев, раскуривая сигарету. — Есть Кирюхин гость?

— Так вот же он, бык-производитель! — радостно ткнул домушник в Борю Грача. — Он это, зуб даю!

— Да пошёл ты… — ругнулся Боря.

— Нехорошо, помидорыч, — осуждающе покачал головой Григорий Никанорович, подходя к Грачу в сопровожении двух своих пацанов. — Пошто так грубо? Стало быть, ты у Кирюхи сырость развёл… Вместе со своим подельничком. Кстати, не беспокойся. Корешок твой живой. У нас твой керя. А с профессором мы в полный блуд попали. На дому у него мусора/, там наших ребят кто-то завалил, которые с ним за чемоданчик хотели перетереть. Сунулись мы в общагу, тебя уж нет. На счастье, ваш кавказец с корешами вернулся. Что нам оставалось? Пришлось за ними хвостом погулять. Они нас сюда и вывели.