Первый Дон - Марио Пьюзо

В последующие месяцы Папа забросил все дела. Думал только о новом брачном союзе. Отказывался принимать послов Венеции, Флоренции, Милана и Неаполя: они никого не предлагали в жены Чезаре.

* * *

Во Франции король Людовик вызвал Чезаре в свои покои и радостно объявил: «У меня для вас хорошие новости. Если вы и Святейший Папа согласитесь, я подобрал вам прекрасную пару: Шарлотту д'Альбре, красивую и умную женщину, сестру короля Наваррского».

Чезаре, очень довольный, немедленно отправил Папе письмо с просьбой разрешить ему жениться и продлить пребывание во Франции.

* * *

Отслужив мессу в соборе святого Петра, Александр в смятении чувств преклонил колени перед алтарем в часовне Девы Марии. Он получил письмо сына и теперь старался изложить Мадонне свои резоны…

За тридцать пять лет на посту вице-канцлера, за шесть — на папском престоле, да, пожалуй, за всю жизнь перед Александром не вставала столь ужасная дилемма. Его сила, как священнослужителя, да и просто человека, всегда зиждилась на союзе с Испанией. Ему удавалось играть на противоречиях этой страны с Францией, от обеих добиваясь поддержки папства.

Но после смерти Хуана его вдова Мария Энрикес убедила королеву Изабеллу и, следовательно, короля Фердинанда, что истинный убийца — Чезаре Борджа. В результате ни одна семья дома Арагона, ни в Испании, ни в Неаполе, ни в Милане не желала выдать одну из своих дочерей за сына Папы.

Александр «прочесал» все города, переговорил с множеством послов, сулил золотые горы, но никак не мог найти подходящую пару Чезаре.

Папству требовалась сильная поддержка, Папа нуждался в помощи армий Неаполя и Испании, чтобы объединить папские земли и сломить непокорных правителей, предъявляющих на них свои права. Даже Лукрецию он выдал за Альфонсо с тем, чтобы в дальнейшем еще больше укрепить союз с домом Арагона женитьбой Чезаре на принцессе Розетте.

Но она отказалась, и сын, которого он послал во Францию с тем, чтобы женить на испанской принцессе, намеревался взять в жены принцессу французскую. «Не теряю ли я хватку, — думал Александр, — не ускользает ли папство из моих рук?»

Он склонил голову пред мраморной статуей Мадонны, прося у нее совета.

— Как ты уже знаешь, святая мать, мой сын, Чезаре, спрашивает, может ли он взять в жены дочь Франции.

И его католическое величество, Людовик Двенадцатый, предлагает помощь в возвращении земель, принадлежащих твоей церкви. Он пошлет французских солдат, чтобы они сражались под знаменами Чезаре.

Александр просчитывал варианты, прикидывал, как могут развиваться события. Если он соглашается на свадьбу Чезаре и Шарлотты, должен ли он рвать отношения с Испанией, с Неаполем? И с его любимой дочерью Лукрецией? Ее муж, Альфонсо, неаполитанский принц, и союз с Францией, несомненно, разрушит ее семью. Однако, что случится с его семьей, если он откажет Франции? Король все равно вторгнется в Италию, с его разрешением или без… но тогда возведет на престол кардинала делла Ровере.

«Если французы пойдут через Милан, Лодовико сбежит, не пытаясь сопротивляться, — думал Папа. — А если Неаполь возьмется за оружие, что станет с Хофре и его женой Санчией?»

Папа отчаянно искал хоть один довод, который позволил бы ему выбрать Испанию, а не Францию и запретить Чезаре жениться на француженке. Долго стоял на коленях, вышагивал взад-вперед перед алтарем, но не находил.

С другой стороны, хорошо вооруженные и обученные французские солдаты очень помогли бы Чезаре в борьбе с местными царьками, и он мог стать герцогом Романьи. В этом случае были бы спасены и семья Борджа, и папство.

Всю ночь он провел у алтаря, под мерцающим светом свечей, в надежде услышать голос свыше. И под утро покидал часовню уже с принятым решением, пусть далось оно ему и нелегко.

Дуарте дожидался возвращения Папы в его покоях, прекрасно понимая, какую борьбу с самим собой тому пришлось выдержать.

— Дуарте, друг мой, я попытался рассмотреть этот вопрос как можно более обстоятельно. По моему разумению, сделал все, что мог. И пришел к решению. Теперь мне нужен кусок пергамента, чтобы я написал ответ, а потом положил бы голову на подушку и отдохнул.

Дуарте наблюдал, как Папа садится за стол. Впервые он выглядел уставшим стариком. Дуарте протянул ему перо.

Твердой рукой Александр написал несколько слов:

«Мой дорогой сын. Пара прекрасная. Женись».

* * *

Святой город Рим торжественно отметил день, когда во Франции Чезаре Борджа женился на Шарлотте д'Альбре. Папа приказал устроить фейерверки. На ночных улицах было светлее, чем днем. Народ ликовал!

Лукреция, в своем дворце в Портико, стоя у окна рядом с принцем Альфонсо, с ужасом наблюдала, как небо вновь и вновь окрашивается в яркие цвета. Конечно, она радовалась за брата, которого любила всем сердцем, но ее печалила судьба мужа, которому новый политический союз не сулил ничего хорошего.

А когда им стало известно, что кардинал Асканьо Сфорца вместе с несколькими другими кардиналами бежали в Неаполь, Альфонсо не на шутку обеспокоился.

— Моя семья в опасности, — сказал он Лукреции, обняв ее, наблюдая за буйством красок в небе. — Французское вторжение может начаться со дня на день. Я должен ехать в Неаполь, командовать войсками. Я нужен отцу и дяде.

Лукреция еще теснее прижалась к нему.

— Но Папа заверяет меня, что нам опасность не грозит, что он не позволит политическим конфликтам вмешиваться в нашу любовь.

Восемнадцатилетний Альфонсо с грустью посмотрел на Лукрецию. Откинул прядь волос, упавшую на глаза.

— И ты в это веришь, моя несравненная Лукреция?

В ту ночь, после любовных утех, они долго лежали без сна. Наконец Лукреция заснула, и Альфонсо тихонько выскользнул из постели и осторожно спустился в конюшню.

Вскочив на лошадь, поскакал на юг, к замку, принадлежащему семье Колонна, откуда утром намеревался уехать в Неаполь.

Но Папа послал следом стражников, и принцу пришлось оставаться в замке: выйди он за ворота, его доставили бы обратно в Рим. День за днем Альфонсо писал Лукреции, умоляя ее присоединиться к нему, но письма перехватывались и доставлялись не адресату, а Папе.

Лукреция страшно горевала. Она не понимала, почему Альфонсо не пишет, томилась одиночеством. Если бы не шестимесячная беременность, она бы наверняка последовала за ним в Неаполь. Но не решалась подвергать себя таким нагрузкам, помня о том, что уже потеряла одного ребенка, свалившись с лошади. И потом, как она могла ускользнуть от охраны, выставленной вокруг ее дворца Папой?

* * *

Чезаре остался во Франции и после свадьбы: перебрался с молодой женой в маленький замок в прекрасной долине Луары.

Как и обещал король, Шарлотта блистала и красотой, и умом, и Чезаре наконец-то обрел душевный покой. Ее любовные ласки утоляли страсть Чезаре, но ему приходилось бороться с собой, потому что его сердце жаждало Лукреции.