Взаперти - Николай Свечин

Новость о том, что в столице обнаружен террорист, которого безуспешно разыскивают седьмой год, наделала шума. Прятаться в тюрьме для уголовных обычное дело, этой уловке сто лет в обед. Но они сидят, как правило, под своими именами. Кроме того, злодей такого калибра попался впервые. Тырч, кроме прочего, участвовал в убийстве генерал-майора Маркграфского, помощника Варшавского генерал-губернатора по полицейской части. Тот приехал в Отвоцк с женой, шестилетним сыном и трехлетней дочерью, и по пути на дачу их экипаж был обстрелян. Маркграфский погиб сразу, а его сын умер через сутки, в мучениях… За одно это, по мнению Лыкова, негодяя надо было вздернуть за ноги. А он отметился еще множеством преступлений. И теперь сидел в Семибашенном за мелкие провинности.

Алексей Николаевич тем временем наладил свои отношения с подстаршим надзирателем татебного отделения. Как и обещал, он встретился с Заседателевым утром в каморке подле духовной библиотеки. Тогда личность поляка еще не была установлена, и сыщик надеялся на помощь подстаршего. Но тот стал юлить и уклоняться от ответа на вопросы. Лыкову пришлось нажать:

– Иван Кирьянович! Я ведь здесь в командировке и рано или поздно вернусь в прежнее состояние. Пока же выполняю просьбу Степана Степановича Хрулева.

– Просьбу его превосходительства? – сразу встрепенулся подстарший. – Вы с начальником управления на короткой ноге, я видел вчера, как он вам в рот смотрит.

– На короткой, короче некуда. Хрулев просил выяснить, что на самом деле творится с арестантскими работами. Будто бы там воруют за счет шпанки. Если не хотите рассказать про Тырча-Кихлевельта, сыпьте хотя бы про работы. Как устроена махинация?

Заседателев опять замкнулся, и сыщик спросил напрямую:

– Много вам перепадает?

– Много, – признался Иван Кирьянович. – Как же мне свою выгоду в ретирадное спустить?

– Придется. Я ведь все равно разорю эту лавочку. Те, кто попадется с поличным, ответят по закону. Хотите оказаться по другую сторону решетки? Тогда продолжайте покрывать жуликов. Но умнее будет помочь их прижать и остаться на службе. У вас какое жалованье? Удвоенное?

Тюремные стражники, прослужившие беспорочно пятнадцать лет, получали оклад вдвое больше начального.

– Год остался до удвоенного.

– И что? Готовы все потерять? Вылетите со службы, на другую уже не возьмут.

– Разрешите подумать, ваше высокородие, – попросил надзиратель.

– Думайте, только быстро. Меня интересует, как организован механизм хищений. Главным образом воруют в военно-обмундировальной мастерской. Ясно, что арестантам недоплачивают. Что в сговоре тамошние начальники из арестантов, наподобие Курган-Губенко. Другие участники хищений – это интенданты. А руководит всем при помощи таких, как Лясота, капитан Сахтанский. Верно?

Новый агент сыщика был подавлен.

– Вы уже без меня все узнали. Значит, конец лавочке?

– Скоро я ее прикрою. Ну? Что имеете добавить?

Заседателев мялся, мялся, потом выдавил:

– Сбыт идет через купцов Ватутиных. Они поставщики сапог в армию, в корпус пограничной стражи и лесникам…

– Накладные поступают от них?

– Насколько я знаю, да. Обороты большие. Мы, надзиратели, промеж себя рядим, что Сахтанский получает в месяц до двух тысяч рублей. Тысячу он оставляет себе, а вторую делит между участниками. Мне достается тридцать рублей, зимой меньше.

– За что? Ваша роль в махинации какая?

Заседателев пояснил:

– Настоящие сапожники, кто выгоняет товар, видят аферизм. Чтобы они молчали, в дело вступают жиганы из нашего коридора. Среди них человек десять очень опасные. Их бы на каторгу, а ребята прохлаждаются в исправительном отделении. Да еще и деньги получают от Сахтанского. Так вот, если кто из шпанки противится, ходит жаловаться, к тем капитан подсылает сначала Лясоту. Тот разбойник не хуже Господи-Помилуй. Лясота стращает, убеждает терпеть…

– Много отбирают фартовые? – перебил агента сыщик.