Как бы не так - Татьяна Полякова

— Ты найдешь дорогу? — спросил Полифем.

— У заправки сверни налево, там до перекрестка и опятьналево.

— К дому подъезжать нельзя. Я тебя высажу где-нибудьнеподалеку, а дальше пешком.

— Хорошо, — пожала я плечами.

Закрапал дождь, мелкий и нудный, постепенно сталрасходиться. Когда мы въехали в город, впереди полыхнула молния.

— Гроза, — поежилась я.

— Боишься?

— Нет. Просто странное чувство… знобит. — Онкивнул.

— Они здесь, — сказал тихо.

— Откуда ты знаешь? — перепугалась я.

— Чувствую.

— Но… послушай, может, не стоит нам тогда…

— Мы уже здесь. Глупо сворачивать с середины дороги.

— Тебе видней, — согласилась я. За окном шелнастоящий ливень. — Вымокнем насквозь, — заметила я.

— Дождь — это хорошо, — улыбнулся Полифем. —Звук теряется. Теперь слушай. Ты идешь в дом. Не торопись, осмотрись какследует. Если все в порядке, выйдешь ко мне и скажешь.

— И ты уедешь? — получилось испуганно.

— Я же сказал: дождусь утра. Если там засада, нерыпайся, веди себя тихо. Сразу тебя не убьют, им нужны деньги, они считают, чтоони у тебя. Тяни время. А свой характер попридержи. Идет? И ничего не бойся.

— Я и не боюсь, то есть почти не боюсь.

— Тогда топай.

Я уже собралась выходить из машины и вдруг спросила:

— Слушай, а что тебе Цыган нагадал?

Полифем усмехнулся.

— Это было давно. Лет пять назад. Он сказал, что ясвихнусь из-за бабы.

— Да? — растерялась я.

— Ага. Похоже на то… Давай.

И я пошла. На ходу достала пистолет, сняла с предохранителяи, расстегнув куртку, сунула руки под мышки. Меня знобило, куртка промокла, зашиворот натекло, и я ускорила шаг.

В кухне горел свет. Муж работал в местной районной газете илюбил творить по ночам. Я толкнула калитку и пошла к крыльцу по тропинке,выложенной квадратными плитами, по обеим сторонам рдели цветы, конечно,георгины. Моя покойная свекровь очень их любила. Я нигде не заметила ни одноймашины, в доме тихо, и свет горит так уютно. «Все будет хорошо, — сказалая себе. — Полифем ошибся». И позвонила в дверь, руки по-прежнему подмышками и пистолет на взводе. Шаги, едва слышные, Андрей терпеть не можеттапочки и дома ходит босиком.

— Кто? — спросил он.

— Это я, Андрюша, открой, пожалуйста.

— Марина? — Голос звучал испуганно. Щелкнул замок,муж стоял на пороге: растерянное лицо, глаза за толстыми стеклами очков смотрятсо страхом. — Господи, откуда ты?

— Можно войти, а?

— Входи, конечно. — Он шагнул в сторону, пропускаяменя, руки дрожали, в глазах настоящая мука. — Проходи, проходи в кухню,чаю хочешь?

Я шла за ним в мокрых кроссовках и куртке. Он забылпредложить мне их снять.

— Чаю? — спросил нервно. — Садись. Лучшесюда, здесь теплее. — Суетливо засновал по кухне. Быстрый взгляд на дверь.Внутри у меня что-то тонко дрожало. Прав Полифем. Теперь я тоже чувствую. Ясидела ссутулившись, сжавшись в комок, пистолет упирается в ребра. — Ты начем приехала? Одна?

— На попутке. У меня неприятности.

— Да? Что случилось?

— Ты слышал? Убили Макса. Зарезали.

— Да… Мне звонил Костя. Я не мог поехать на похороны и,честно говоря, не хотел никого видеть… Сейчас будет чай. Ты… ты надолго?

— Не возражаешь, если немного поживу?

— Нет. Нет, конечно.

Он стоял ко мне спиной, прятал дрожащие руки, наклонился,заваривая чай, и из-под воротника халата выглянул свежий кровоподтек. Господи,как у него руки дрожат.

— Андрюша, — позвала я, голос срывался отжалости, — меня кто-нибудь спрашивал?

— Здесь? Нет. Кто?

— Я тебя спрашивал, рыжая, — сказал приятныймужской голос. Я повернулась. В кухню, слегка пригнувшись, вошел мужчина, вкотором я без труда узнала бывшего Галкиного возлюбленного, за ним вошли ещедвое и замерли у дверей. Лица без улыбки, а в глазах веселье. Мальчикидовольны, а про меня и говорить нечего. Он шел ко мне, широкой спинойзагораживая меня от своих парней.

— Привет, Зяблик, — улыбнулась я.

Он даже не понял. Только когда грохнул выстрел, страннопосмотрел на меня, вроде бы удивленно, и стал заваливаться на бок. Парниотреагировали по-разному: один упал в коридор, а другой кинулся ко мне. Кухнямаленькая, развернуться в ней можно с трудом, я не успела выстрелить, ударилаего пистолетом и угодила в висок, так, что череп у него треснул. Но это ототчаяния, а не по расчету. Андрюшка схватил стул и швырнул его в люстру. Светпогас, а он закричал:

— Маринка, в окно… их полно в доме. — В ту жесекунду послышался звон разбитого стекла, и в кухню пахнуло дождем и ночью.Кто-то бежал по коридору, три человека, не меньше. Я толкнула стол и устроиласьна полу между стеной и холодильником.

«С чего это вы взяли, что я вас боюсь?» — зло думала я,следя за дверью кухни. В коридоре свет выключен, и я видела лишь темный провалчетко по середине стены.

— Она их убила, — орал кто-то совсемпо-бабьи. — У нее пушка, и она их убила.

— Конечно, — усмехнулась я. — А на кой черт яздесь, по-вашему? Андрей! — позвала, но он не ответил. Успел выскочить вокно? Оно меня здорово беспокоило. Стрелок я никудышный, а если попрут с двухсторон, меня и на минуту не хватит. Парни совещались, я слышала голоса и шаги,в саду под окном тоже.

«Ладно, — подумала со вздохом. — Кое-что всегдалучше, чем ничего».