Судья - Андрей Константинов

— Значит так: чтобы нормально во всем этом винегрете разобраться, ты мне сейчас подробно и обстоятельно все расскажешь. Как постороннему, который вообще ничего не знает. А потом я тебе кое-что расскажу. Это наш единственный шанс разобраться.

— Зачем все это? — устало пожал плечами Челищев.

— Затем! — отрезал Олег. — Если тебе все равно, то мне — нет. Я, в отличие от тебя, с жизнью пока прощаться не собираюсь. А раз так, нужно размотать все эти непонятки… Давай, Серега, не тяни. Излагай все по порядку, как у батюшки на исповеди.

Челищев помолчал немного, вздохнул и начал рассказывать равнодушным тусклым голосом…

Он говорил минут сорок, и Олег ни разу его не перебил; лишь пару раз, когда Сергей останавливался перевести дух, Званцев нетерпеливо подгонял его:

— Дальше, дальше…

Закончив свой рассказ, Челищев в изнеможении прислонился к стенке тайника. По лицу его струился пот — может быть, его вызвали невеселые воспоминания, а может, просто в тайнике становилось слишком жарко от дыхания двух мужчин.

— М-да, — крякнул Олег. — Слов нет, одни буквы… И за весь этот набор ты решил со всеми нами поквитаться… Челищев невесело хмыкнул:

— Я, Олежа, буду на самом деле рад, если ты поставишь точку во всей этой чехарде. Мне с такими темами на сердце жить невмоготу. А вы — живите… Только попомни мое слово — когда-нибудь Антибиотик убьет и тебя…

— Так, — сказал Олег. — Так… Хватит, урод. Теперь слушай, только слушай как следует, может быть, у тебя мозги на место встанут. Ты все очень логично нафантазировал, только все время жопу с пальцем путал, потому и заблудился в трех соснах. Я, как ты помнишь, в «Кресты» залетел недели за полторы до того, как твоих родителей этот Костя-Молоток кончил…

— Винт перед смертью сказал, что Танцор перед делом Молотка к тебе на инструктаж возил, — перебил Олега Сергей.

— Да подожди ты, дай сказать, — рыкнул Званцев и продолжил: — В мусорню нас слили по протеиновой теме — ты в курсе… И я до ареста занимался только ею, слышал, конечно, что у Палыча какие-то дела с деревообрабатывающей фабрикой возникли, но — кровью клянусь, ни сном ни духом не предполагал, что это с твоим отцом связано. Я в эту тему вообще не лез, это были старые дела Палыча, он мебельные вопросы давным-давно сам крутил. Потом мы сели. Действительно, хотел Танцор что-то обговорить, малявку мне передавал, но не получилось повидаться — у нас тогда еще в «Крестах» позиции совсем слабые были, только-только начинали коридоры налаживать… А потом уже, много позже, я узнал, что произошло… Олег помолчал, вздохнул и продолжил:

— Никто твоих убивать не собирался, и Антибиотику это ни к чему было… Гурген, когда тебе свое виденье сюжета рассказывал, передернул: не знаю уж, специально или так же, как и ты, заблуждался добросовестно… Молотка посылали, чтобы он просто припугнул, «на нервы подавил» твоему отцу. А у Кости самого с нервами было совсем никак от наркоты, да и Александр Владимирович мужиком крепким оказался — вот этот козел и начал с перепугу ножом махать… Когда Палыч узнал, что в квартире два трупа осталось… Костю этого по всему городу искали, как нашли — сразу и кончили придурка, туда ему и дорога… Ты не думай, что я Палыча оправдываю, нет, эта сволочь не одну жизнь перемолола, но тогда — он точно не хотел, чтоб так все вышло, невыгодно это ему было… Он потом месяц трясся, по разным хатам прятался. Если бы он убить хотел, то совсем по-другому все закрутил бы, а тут — это как несчастный случай получился.

— Эксцесс исполнителя, — прошептал Челищев непослушными губами.

— Во-во, эксцесс… А я, даже когда узнал, что директора убили, только дня через два допер, что это твой отец. Фамилию-то мне не сразу назвали… В курсе темы были три человека — Гусь, Танцор и Антибиотик… Катька вообще ничего не знала, да и до сих пор, я думаю, не знает…

Челищев сидел молча, только дышал громко, как кузнечный мех. С непонятно откуда взявшейся силой он вдруг схватил Олега за грудки и встряхнул как куклу:

— Так что же ты… Почему молчал, почему не сказал мне?!

— Руки убери! — Олег одернул куртку. — Когда я тебе мог об этом рассказать? Вспомни — только мы с тобой свиделись, как меня снова в «Кресты»… Да и не хотелось, если честно, душу тебе бередить, кто же знал, что ты все это ковырять будешь…

В тайнике стало тихо. Шагов наверху слышно больше не было, но менты могли перейти в другие помещения фермы. Вылезать было еще рано. Сергей, закрыв глаза, лихорадочно размышлял, вспоминал, анализировал. Теперь все действительно вставало на свои места, теперь становилось понятно, почему Никодимов с Прохоренко согласились помочь Виктору Палычу — убийство не планировалось, предполагался «наезд» и, видимо, сразу же после него — серьезный разговор… Но что же тогда получается? Катя… За что он ее запихнул в «Кресты?» (Об утопленном Глазанове и погибшем на «стрелке» Танцоре Сергей даже не вспомнил. О них он будет думать потом.)

— Господи, — прошептал Челищев. — Господи…

В его душе все вертелось и переворачивалось, голова готова была разорваться, а сердце снова стали сжимать невидимые жесткие руки.

Олег кашлянул и добавил глухо:

— Между прочим, Катька — беременная, рожать, видимо, будет…

— От кого? — тупо спросил Сергей.

— От духа святого! — взорвался Званцев. — От тебя, от кого же еще… Я с ней с августа девяносто второго не спал… Не Мищенко же, следак этот очкастый, ей вдул…

Сергей молчал. Ему нечего было сказать, мысли в голове перемешались настолько, что ни одну вычленить было нельзя. Они долго сидели в душной тишине, думая каждый о своем. Как же так все получилось, почему жизнь выкидывала с ними такие страшные шуточки?…

— Олежа…

— Что тебе?

— Ты откуда узнал про меня с… Катериной?

— От верблюда, — Званцев огрызнулся было, но потом нехотя рассказал все по порядку.

— Это Палыча прокладки, — угрюмо резюмировал Сергей. — По почерку видно. Он и Валдая подговорил письмо написать, да и тебе специально разрешил меня из больницы забрать… Он сознательно нас стравливает — мы вдвоем ему не нужны, боится, что из-под контроля вылезем… А так — один другого замочит — и все… И предлог хороший, братве просто объяснить будет.

— Не надо было чужую бабу в постель тащить, никакого предлога бы и не было, — завелся снова Олег, но Челищев положил ему руку на плечо.

— Брось, ты же сам знаешь, не было бы этого, он что-нибудь другое придумал бы… Не нужны мы ему вместе… И отсюда нам вдвоем хода нет… Выберемся вместе, он тогда обоих уберет, рисковать не будет… Как дальше-то жить будем?

— Не знаю! — отрезал Званцев. — Думать надо. Сначала из этого склепа вылезем, а там видно будет… Сколько мы тут уже?

— Часа два с половиной, — ответил Сергей, взглянув на светящийся в темноте циферблат часов.

— Полчасика подождем еще для верности, — вздохнул Олег. — Не будут же менты тут лагерем стоять…