Зов кукушки - Роберт Гэлбрейт

Она склонила голову и отхлебнула кофе, пряча лицо.

— Можно же было просто по телефону позвонить, правда? У тебя ведь есть телефон?

— А то как же. — Рошель приободрилась и вытащила из недр розового меха простенькую «нокию», сплошь утыканную розовыми стразами.

— Так почему же, как по-твоему, она не позвонила, чтобы отменить встречу?

Рошель испепелила его взглядом:

— Не хотела лишний раз звонить — подслушивали ее.

— Журналисты?

— Ну.

Булочка почти закончилась.

— Журналисты вряд ли стали бы слушать, как она отменяет встречу в «Вашти». Ты считаешь, им это было интересно?

— А я почем знаю?

— Тебя не удивило, что она проделала такой путь с единственной целью — сказать, что не успевает с тобой пообедать?

— Ага. Не-а, — ответила Рошель. А потом внезапно затараторила: — Когда тебя на лимузине возят, почему ж не покататься? Куда скажешь, туда и доставят, за это лишних денег не берут. Она все равно мимо проезжала, вот и остановилась: сказала, что покушать со мной не успеет, потому как домой торопится, на встречу с этой Сиарой Портер, мать ее за ногу…

Можно было подумать, что Рошель застеснялась ненароком слетевшей с языка «матери»: она поджала губы, словно зареклась произносить бранные слова.

— И это все? Приехала, сказала: «Мне некогда, у меня встреча с Сиарой Портер» — и убежала?

— Ну. Типа того, — ответила Рошель.

— Киран говорит, они с Лулой обычно тебя подвозили.

— Ага, — сказала она. — Короче. В тот раз некогда ей было. — Рошель явно припомнила старую обиду.

— Расскажи-ка подробнее, что было в бутике. Вы одежду какую-нибудь примеряли?

— Да, — после паузы подтвердила Рошель. — Она примеряла. — И снова пауза. — Платье в пол, «Александр Маккуин». Он, между прочим, тоже руки на себя наложил, вот так-то, — глухо добавила она.

— Ты заходила с Лулой в примерочную?

— Ну.

— И что она там делала, в примерочной? — поторопил Страйк.

У Рошель глаза были как у вола, с которым в детстве нос к носу столкнулся Страйк: глубоко посаженные, обманчиво равнодушные, бездонные.

— Платье примеряла, — ответила Рошель.

— А еще? Звонила кому-нибудь?

— Не-а. Хотя… Вроде да.

— А кому, не знаешь?

— Не помню. — Она снова приложилась к бумажному стаканчику, пряча лицо.

— Эвану Даффилду?

— Может, и ему.

— И что она говорила, не помнишь?

— Не-а.

— Одна продавщица слышала ее разговор. Вроде как Лула договаривалась с кем-то встретиться у себя дома, только не сразу. Поздно ночью — так этой продавщице показалось.

— Ну и что с того?

— Значит, это был, по всей видимости, не Даффилд, Лула ведь уже договорилась встретиться с ним в «Узи»?

— Слишком много знаешь, — бросила Рошель.

— Не я один — все знают, что они в тот вечер тусовались в «Узи», — заметил Страйк. — Газеты раструбили.

Расширенные зрачки Рошели были не видны на фоне почти черной радужки.

— И то правда, — согласилась она.

— Это был Диби Макк?

— Скажешь тоже! — Рошель зашлась смехом. — Как бы она на него вышла?

— Знаменитости без труда выходят друг на друга, — сказал Страйк.

Лицо Рошели затуманилось. Она посмотрела на пустой экран своего аляповатого розового телефона.

— Его номера у нее вроде не было.

— Но ты слышала, как она с кем-то договаривалась о ночной встрече?

— Не-а. — Рошель отвела глаза и поболтала в бумажном стаканчике остатки кофе. — Ничего такого не помню.

— Ты отдаешь себе отчет, насколько это важно? — Страйк пытался говорить как можно мягче, чтобы она не заподозрила неладное. — Что, если Лула погибла именно в то время, на которое была назначена встреча? Полицейские ничего об этом не знали, верно? Ты ведь им не рассказывала?

— Я пошла. — Доев все до крошки, Рошель просверлила взглядом Страйка и подхватила дешевую серую сумчонку.

Страйк сказал:

— Время почти обеденное. Хочешь, еще что-нибудь съедим?

— Не хочу.

Однако Рошель не двигалась с места. Страйк подозревал, что она нуждается и живет впроголодь. Под маской ее грубости сквозило что-то щемящее: обостренная гордость, какая-то беззащитность.

— Ну ладно. — Опустив сумку, она снова плюхнулась на жесткий стул. — Мне бигмак.

Страйк опасался, что она сбежит, пока он будет стоять у прилавка, но, вернувшись с двумя подносами, нашел ее на прежнем месте и даже удостоился ворчливой благодарности.

Он попробовал зайти с другого бока.

— Ты же хорошо знаешь Кирана, правда? — спросил он, памятуя, как потеплело ее лицо при упоминании этого имени.

— Ага, — застенчиво подтвердила она. — Я их вместе много раз видела. Он ее постоянно возил.

— Так вот, он говорит, что по дороге в бутик Лула, сидя на заднем сиденье, что-то писала. Когда вы с ней встретились в «Вашти», она тебе не показывала, не передавала никакой записки?

— Не-а. — Рошель набила полный рот картофеля фри. — Ничего такого. А что в ней было-то, в этой записке?

— Не знаю.

— Может, список покупок или еще что?

— Вот и полицейские так решили. Ты точно не заметила, чтобы у нее был с собой листок бумаги, конверт — что-нибудь похожее на письмо?

— Да точно, точно. А Киран знает, что у нас с тобой сегодня встреча? — спросила Рошель.

— Угу, я ему говорил, что ты у меня на очереди. Это он мне подсказал, что ты когда-то жила в приюте Святого Эльма. — Вроде она это проглотила. — А сейчас где живешь?

— Тебе-то что? — неожиданно вспылила Рошель.

— Да ничего. Я из вежливости спросил.

Рошель фыркнула себе под нос:

— У меня теперь собственное жилье имеется, в Хаммерсмите.

Она немного пожевала и впервые выдала хоть что-то от себя:

— Мы в машине всегда Диби Макка слушали. Я, Киран и Лула. — И она вдруг завела речитатив:

К черту гидрохинон, будь черным как смоль,

За Диби — двумя руками. Купи себе могильный камень.

Рассекаю на «феррари», забиваю на Джохари.

Если говорит бабло, то всем молчать.

Мистер Джейк, я буду на тебя кричать.

У нее был победный вид, как будто она решительно поставила Страйка на место, не дав ему возможности сделать ответный ход.