Голова на серебряном блюде - Содзи Симада

Вслед за ней подошли трое мужчин. В середине шел режиссер Эрвин Тофлер. На нем были солнечные очки в черепаховой оправе, ветер развевал его длинные волосы. Протянув руку, он терпеливо помог выйти наружу Берту, у которого, в довесок к пожилому возрасту, были проблемы с ногами.

Как они и подозревали, снаружи стояла невыносимая жара. В воздухе витал запах раскаленных камней и моря. Должно быть, именно так пах мир во время сотворения.

Справа от Тофлера, чуть запоздав, подошел лысеющий человек средних лет, несколько угрюмый на вид, – оператор-постановщик Ричард Уокиншоу. Вторым человеком среднего возраста, слегка полноватым, был художник-постановщик Оливер Баррет.

– Ну как, коллеги, всё в порядке? – непринужденно заговорил Оливер. – Добро пожаловать в пекло! Ни у кого нет обезвоживания? Здесь лучше пить как можно больше. Давайте-ка в тенек.

– Кондиционера нет, но в тени довольно прохладно, – добавила Леона.

– Это худшее место, сотворенное Богом. Однако именно здесь появился на свет его сын, – сказал режиссер и взял багаж коллег.

Завидев машины, из темноты выбежали помощники режиссера. Все вместе они взяли сумки, донесли их до входной зоны и временно поставили их на каменный пол.

– А Стив и Дэнни нашлись? – спросил Берт. Он медленно шел, опираясь на трость.

Месяц назад продюсеры «Саломеи» Стив Хан и Дэнни Джексон приехали сюда предварительно осмотреть местность, но внезапно исчезли. Пресса пока что об этом не знала.

– Нет, – кратко ответил режиссер.

Из темноты вышла еще одна стройная красавица. Это была Кэрол Дарнелл, начинающая театральная актриса, которой спешно отдали роль Иродиады после трагедии с Шэрон Мур. Между собой члены съемочной команды поговаривали, будто бы ее Леона жаловала гораздо больше, чем Шэрон. И все же Кэрол была не такой звездой, как прежняя Иродиада. По прогнозам, без Шэрон фильм должен был собрать ощутимо меньшую кассу, вдобавок пришлось переснимать множество сцен с ее участием. В результате завершение съемок отодвинулось на гораздо более поздний срок.

Кэрол сдержанно пожала руку каждому из них, начиная со стариков. Она была немногословна и заводить светский разговор не стала.

– Вы уже репетировали на месте съемок? – спросил Ларри.

– Да, – ответила Кэрол.

– И как она? – обратился он уже к Леоне.

– Превосходна.

– Леона часто помогает мне. Беру ее советы на заметку.

– Кэрол – настоящий глоток свежего воздуха! – воскликнул режиссер. – Давненько я уже не встречал таких актрис.

– Главное – расслабиться и наслаждаться процессом, – сказала Леона.

– Но и не следует забывать, что предела совершенству нет.

– Коллеги, не желаете взглянуть на нашу съемочную площадку, плавучий соляной дворец? Я весьма доволен тем, как он вышел, – сказал Оливер.

– А-а, кажется, я видел его из машины… Но он был далеко, и мечеть перетянула на себя все наше внимание, – ответил Джим, глядя вверх.

В моменты, когда разговор обрывался, вокруг отчетливо слышался приглушенный гул пропеллеров.

– Ну, по сравнению с этой мечетью он и выглядит поскромнее, и суммы там совсем другие. Но и не сказать, что он сильно ей проигрывает.

– Хочется взглянуть прямо сейчас. Только вот солнце слишком уж жарит, – сказал Ларри.

– Сперва лучше передохнуть. Сегодня не работаем, съемки начнем завтра. В этом странном здании для всех вас подготовлены комнаты, – объявил режиссер.

– Прямо лабиринт из проходов, – добавила Леона.

– Что это вообще за здание? На отель как-то не похоже, – спросил Берт.

– Мечеть? – предположил Ларри.

– Ни то и ни другое. Неясно, почему оно вообще здесь стоит.

– Взгляните-ка на стены, коллеги, – они совершенно новые. Словно декорации, подготовленные для наших съемок, – присоединился Оливер.

– И вон там кое-что есть, – указал режиссер.

На стене возле массивных дверей, которые сейчас были открыты вовнутрь, висела какая-то белая бумажка. Подойдя ближе, члены съемочной группы прочитали надпись на английском:

«Добро пожаловать в Мечеть Мертвого моря. Располагайтесь как дома и не обращайте внимания на название – это место не предназначено для вознесения молитв Аллаху. К сожалению, здесь нет водопровода, ванных комнат, электричества, горничных и поваров. Но, полагаю, вы заранее подготовились к отсутствию этих удобств. Зато есть чистые мягкие постели и кое-какое развлечение. Возможно, это несколько лучше, чем спать в палатках.

Страстный любитель голливудского кино».

– Какой добродетельный человек, – сказал Берт, опиравшийся на трость; с возрастом ноги слушались его все меньше и меньше. – Так вы уже встретились с этим поклонником? Дала ему автограф, Леона?

– Он так и не объявился. Когда мы заехали сюда в поисках натуры, то обнаружили здание и письмо. Это место нам посоветовали в Министерстве культуры Израиля, и оно как нельзя лучше подходит для съемок. К тому же поблизости нет населенных пунктов, откуда начнут стекаться настырные зеваки. Так что мы решили воспользоваться предложением. Это и впрямь лучше, чем спать в палатках, – сказал Тофлер.

– Как-то подозрительно…

– Почему? Здесь совершенно нет людей. Это просто огромная каменная коробка. – Режиссера, похоже, ничто не смущало.

– Очень странное здание. Я ни разу не заходила внутрь мечетей, но не могут же все они так строиться… Пространство под куполом – это сплошь коридоры, напоминающие водоворот, – сказала Леона.

– Это даже не коридоры, а скорее лабиринт, причем невероятно сложный. Молельных комнат тоже нет. Так что это явно не мечеть, – заключил режиссер.

– Он ведь и сам написал об этом, – напомнил Джим.

– Эрвин, «лабиринт» – слово неподходящее. Ведь его предназначение – сбить человека с дороги и помешать ему добраться до нужного места или выхода. А каждый из этих коридоров – дорога без ответвлений, хоть и очень извилистая.

– Ну хорошо, Леона, ты у нас главная по загадкам. Все действительно так, как описала наша главная актриса: проходы под куполом напоминают извивающихся змей. Я вот ломаю голову: что же за меценат потратил бешеные деньги на такую штуку? Еще и двухэтажную…

– Так тут два этажа? – спросил Ларри.

– Да, коридоры внутри проходят по двум этажам. Идите сюда, покажу.

Они вгляделись в темноту. Здесь было попрохладнее и смутно ощущался запах каменной кладки.

– Видите, тут три стены разделяют все пространство на четыре коридора? Если пойти по одному из них, то свернуть в соседний проход совершенно невозможно. Они нигде не пересекаются. Четыре коридора – четыре пункта назначения.

– А второй этаж где? – снова спросил Ларри.

– Присмотритесь вглубь второго коридора слева. Прямо у входа начинается лестница наверх.

– Так там лестница? – сказал Берт. – Плохо видно, глаза еще не привыкли к темноте.

– Если войти в этот коридор, то сначала вам придется взобраться по лестнице. А как только вы дойдете до второго этажа, то сразу же попадете в петляющий лабиринт – точнее, коридор. Придется изрядно походить, прежде чем вы выйдете к его конечной точке. Если же пойдете по одному из двух коридоров справа, то будете долго бродить по первому этажу. Опять же, один проход ведет к одному месту назначения.

– И что же это за место? Надеюсь, не первый круг ада, – сказал Ларри.

– Комнаты с кроватями, – кратко ответил режиссер. – Как вы могли заметить, эта странная мечеть имеет четыре пристройки, соединенные с центральным куполом. Наверху каждой из них стоит башня. Эти пристройки – единственные места в здании, где можно расслабиться и отдохнуть.

– Так, и что с того? – нетерпеливо спросил Ларри.

– Таким образом, в нашем распоряжении есть четыре жилых блока, до каждого из которых можно добраться по одному из коридоров. Позже я покажу вам схему здания, которую нарисовал Оливер, а сейчас идемте, устрою вам небольшую экскурсию внутри.

Беспечно сказав это, Тофлер собрался было пойти вперед с багажом Берта.

– Погодите-ка, неужели вы всерьез собрались здесь спать? – приостановил Берт режиссера. Обернувшись, тот ответил:

– Так мы уже спали, прошлой ночью. Как видите, проснулись целыми и невредимыми и встретили вас.

– Вы в своем уме? Мы же не знаем, кто построил это здание.

– Ну да, не знаем.

– А что, если это какая-то ловушка? Двое продюсеров пропали без вести… Эрвин, прояви хоть