Прежняя жена - Шанора Уильямс

Мой взгляд метнулся к сараю. Я заметила, что на нем висит замок:

– Зачем запирать сарай с инструментами?

– Самира… – простонал Роланд. – Давай просто уйдем. Уже темнеет.

– Я гляну поближе – очень быстро.

Я подошла к сараю: сбоку в стене было маленькое окошко. Посмотрев внутрь, я увидела полки на деревянных стенах и инструменты, сложенные или висящие на них. Мой взгляд упал на белый предмет под одной из полок. На нем мигал зеленый огонек.

– Что это?

Я подошла к замку и подергала его. Заперто крепко.

– Там что-то есть.

– Это просто сарай для инструментов, Самира. Пошли, – зашипел на меня Роланд.

Я покачала головой и вернулась к стене сарая. Неподалеку высилась куча кирпичей, и я, взяв один, размахнулась и разбила окно.

– Какого хрена! – закричал Дилан.

– Самира! Какого черта ты делаешь?! – рявкнул Роланд.

Я не ответила. Смахнув остатки стекла кирпичом, подтянулась, чтобы забраться внутрь. Окно было достаточно широким для меня, но уверена, что ни Роланд, ни Дилан не поместились бы в него.

Я пролезла внутрь по пояс и схватилась за ближайшую полку, стараясь не порезаться о стекло на полу. Просунула внутрь ногу, опустила ее на пол и попыталась поймать равновесие, чтобы встать прямо.

Сарай оказался маленьким и тесным. Как и внутри дома Кэлвина, все было аккуратно и организованно. Я посмотрела вниз и поняла, что огонек мигает на чем-то вроде морозильной камеры. Над ней располагалась полка. На полке лежала черная сумка от видеокамеры. Расстегнув ее, я обнаружила и саму камеру. На вид старая. Я открыла экранчик – в батарейке еще оставался заряд, поэтому я решила пролистать видео. Кэлвин наверняка что-то скрывает. Зачем он держит камеру в запертом сарае? Я листала стоп-кадры, их оказались сотни. На некоторых был он, на некоторых – какие-то железки. Но затем картинки стали иными. На экране замелькали полуголые женщины, например в нижнем белье. Похоже, не все они знали, что их снимают. Судя по одному из стоп-кадров, Кэлвин исподтишка снимал одетую в легинсы женщину в магазине. По моей спине пробежал холодок.

Один за другим я пролистывала кадры со случайными женщинами, пока не наткнулась на изображение, от которого сердце бешено заколотилось и в горле встал ком.

Это было видео с Мелани. Я нажала на воспроизведение: Мелани сидит в машине, голова прислонена к окну.

– И глазом моргнуть не успеешь, как окажешься дома, – произнес мужчина.

Этим мужчиной был Кэлвин. Я перемотала на начало и остановила видео на лице Мелани. На щеке синяк. Волосы спутаны. Казалось, она без сознания. Меня снова пробрал холодок.

Я открыла следующее видео – снова с ней. На стоп-кадре рот распахнут, глаза округлены от потрясения. Я нажала на воспроизведение, чувствуя, как колотится сердце.

– СКАЖИ ВСЕМ, КАК ТЫ ВРАЛА, СУКА! – Голос Кэлвина разносился подобно сирене.

– Прости… Прости! – Мелани почти визжала, когда он направил камеру ей прямо в лицо.

Он отодвинулся и переместил камеру влево – за столом сидела женщина. Ее рот был заклеен скотчем, руки связаны за спинкой стула.

– Мне не нужны твои извинения, малютка Мелани. Я хочу, чтобы ты призналась в том, что сделала. Хочу, чтобы это было снято на видео, чтобы я мог показать всему миру, какая ты лживая маленькая сучка!

Кэлвин быстро направился к связанной женщине за столом – это была Майли. В фокусе оказались лежащие на столе предметы: игла, серебряная ложка и что-то в пакете из фольги.

Я ахнула, цепляясь за камеру дрожащими пальцами.

– Ты признаешься перед всем миром, или я накачаю твою сестру таким количеством героина, что у нее мозги вытекут.

Камера переместилась на Майли – та пыталась что-то сказать. По щекам женщины текли слезы. Кэлвин сорвал скотч со рта пленницы. Та закричала, и он положил камеру, но объектив при этом все еще был направлен на Майли. Было видно, как Кэлвин зажал ей рот ладонью, шепча что-то на ухо.

Майли беспомощно кивнула, и он медленно опустил руку.

– Пожалуйста, – взмолилась она.

– Нет-нет. Я не хочу, чтобы просила ты, крошка Майли. Видишь ли, я знаю, как действует Мелани. Она использовала тебя так же, как и меня. – Он взял камеру и снова повернул ее к Мелани.

– Прости, Кэлвин! – завопила та. – Пожалуйста! Просто отпусти нас!

– Отпустить вас? Я из-за тебя отсидел ДЕВЯТЬ ЛЕТ, сука! – грохотал он, тыча ей камеру прямо в лицо. – Меня избивали, резали и насиловали! На самом деле насиловали, в отличие от тебя! Так что расскажи миру, что ты сделала! Прямо сейчас!

Мелани всхлипнула, не в силах сформулировать связное предложение.

Кэлвин снова перевел объектив на Майли.

– Ладно. Раз ты, твою мать, не хочешь говорить…

Картинка сфокусировалась на Майли, а на заднем плане послышался шелест.

Майли умоляла своего мучителя остановиться и подождать, но он был глух к ее просьбам. Снова появившись в кадре, Кэлвин ножом перерезал то, что связывало Майли руки. Затем схватил пленницу за запястье и с силой прижал ее левую руку к столу.

– Кэлвин, пожалуйста! – взмолилась Мелани на заднем плане.

Но он не слушал. Схватил шприц, лежавший перед ним на столе, и, не теряя времени, вонзил иглу в руку Майли. Потом посмотрел в камеру с усмешкой и произнес:

– Это первая доза, впереди еще много.

Затем видео оборвалось, и я пролистала вперед, пытаясь обнаружить что-нибудь еще, но больше никаких роликов с Мелани и Майли не было. На стоп-кадрах попадались лишь собаки и еще несколько незнакомок.

Все еще дрожащими руками я положила камеру на место, а затем передвинула полку над морозильником. На нем висел замок, а это означало, что Кэлвин определенно что-то скрывает.

Я огляделась и увидела молоток, схватила его и изо всех сил ударила по замку. Роланд звал меня по имени, но после этого видео я не могла остановиться. Я не зря подозревала Кэлвина. Он был с ними обеими!

Я не переставала бить по замку, пока тот не щелкнул и не сломался.

Я сняла замок и открыла морозильник.

Внутри были пакеты с овощами и мясо. Я отодвинула все это в сторону, забралась в самую глубину ящика и, уже готовая сдаться, заметила что-то, совсем не похожее на мясо.

Выкинула из камеры пакеты с едой – внутри сарая было темно, и я не могла понять, что за хрень обнаружила. На ощупь попадались и твердые, и мягкие места. Достав телефон, я включила фонарик и посветила им вниз.

Когда я поняла, что́ вижу, то издала самый громкий вопль в жизни.

68