Первый день смерти - Карина Тихонова

Вот и мое перемещение из одного мира в другой осталось за кадром.

Ну, может, и хорошо. Я мысленно поблагодарила убийц за легкую кончину.

Итак, я открыла глаза и обвела взглядом странное полупустое помещение. Выяснилось, что я почему-то лежу на кровати, к рукам прицеплены резиновые браслеты и разноцветные провода. Над головой пищал какой-то прибор, рядом с кроватью стояло кресло. Помещение напомнило мне больничные палаты, оставшиеся в прошлой земной жизни.

Я удившись. Не так я представляла себе загробный мир, совсем не так! Мне казалось, он должен выглядеть как пейзаж на полотнах Рафаэля: сказочно, красиво и пустынно.

Я приподняла голову, поискала взглядом окно. Окно нашлось, но оно было задернуто плотной непроницаемой шторой. Что все это означает? Я прохожу адаптацию? Или нахожусь на промежуточной станции между двумя мирами? Так сказать, в чистилище? Интересно, куда я попаду потом: в рай или в ад?

В ад – навряд ли. Ничего особенно ужасного я в прошлой жизни совершить не успела. Даже убить маньяка мне не удалось. Только ранила в плечо, и все. Не сдержала клятву.

Мысль огорчила. Я прикусила губу, сдерживая слезы. Что же я Дуньке скажу?

Тут меня посетила другая мысль, еще более неприятная, чем первая. Дуньку-то я скорей всего не увижу! Почему? А потому что я некрещеная! А Дунька? Дунька, кажется, покрестилась. Недавно, года полтора назад. И меня с собой звала, но я не захотела. Дура!

Я всхлипнула. Даже после смерти нет душе покоя. Дунька крещеная, Маруська, кажется, тоже, Ванька – не знаю.

А Севка? Неужели я и его больше не увижу?

Додумать я не успела, потому что дверь открылась и на пороге возникла Маруська. Подошла к кровати, уселась в кресло и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Ты меня видишь? – спросила она.

Я так обрадовалась, что на мгновение утратила дар речи. Ура! Я не одна в этом незнакомом страшном мире!

– Маруся, – сказала я ломким от слез голосом.

– Видишь? – обрадовалась подруга.

– Вижу, – ответила я. Попыталась поднять руку, чтобы вытереть мокрые глаза, но провода натянулись и не позволили мне этого сделать.

– Лежи смирно! – приказала Маруська. – Я сама! Надо же! У нее даже характер не изменился!

Маринка достала из тумбочки бумажные салфетки и вытерла мое мокрое лицо. Потом наклонилась и поцеловала меня в обе щеки.

– Привет, – сказала она. Я присмотрелась и увидела, что глаза у нее тоже мокрые.

– Привет, – ответила я. – Ты тоже здесь?

– Нет, – ответила Маринка. – Я недавно выписалась.

Я минуту помолчала, переваривая странный ответ. Выписалась... Так говорят про больницу. Я в больнице? Неужели в потустороннем мире существуют больницы?

– А Дунька где? – спросила я осторожно.

– С Ванькой сидит, – ответила Маринка.

Я немного успокоилась. Вот это правильный ответ. Где же ей быть, как не возле Ваньки? Очень даже справедливо, что они снова вместе!

– А... Севка? – спросила я с усилием.

Маринка пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она. – Не видела.

Мое сердце остановилось на несколько секунд.

– Как это? – пролепетала я. – Разве мы не все вместе?

Маринка не ответила. Я приподнялась на локте, оглядела помещение.

– Лежи! – велела Маринка. – Ты еще слабая!

Я упала на спину.

– Что со мной?

– Шок, – ответила Маринка.

Я вспомнила ножницы, болтающиеся в плече незнакомого мужчины, и громко отчаянно зарыдала. Маринка опешила.

– Что с тобой, Уля?

Она схватила меня за руку. Я почувствовала, какие теплые у подруги пальцы и поразилась реальности этого ощущения.

– Прости меня, – сказала я, не переставая плакать. – Я не успела его убить. Только плечо проткнула.

– Кому?

– Маньяку.

Маринка снова вытерла мне глаза и велела:

– Успокойся.

Я всхлипнула в последний раз.

– Что я теперь Дуньке скажу? Она заставила поклясться, что я его достану. А я не смогла...

– Уля, – сказала Маринка очень мягко. – Ты думаешь, что мы умерли?

Я перестала плакать и уставилась на подругу.

– А разве нет?

– Не хочется тебя расстраивать, но мы все еще живы. – Маринка дотронулась до меня теплыми руками: – Вот! Чувствуешь?

Она больно ущипнула меня за локоть. Я ойкнула и потерла больное место.

– Дура! Синяк останется!

– Конечно, останется, – примирительно заметила Маруся. – Говорю же, ты живая!

Я упала на подушку и несколько мгновений растерянно пялилась в белый потолок.

– А Дунька? – спросила я через минуту.

– И Дунька.

– И Ванька?

– И Ванька.

– Но я же сама видела!..

Маринка закрыла мне рот ладонью.

– Не дергайся, – сказала она повелительно. – Тебе пока нельзя.

Я оторвала ее руку от своих губ и спросила в полный голос:

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! Где Севка?! Объясни, что случилось?!

– Я тебя хотела спросить о том же самом, – ответила Маринка. – Не ори, Улька, а то медсестра услышит.

Накаркала! Не успела я открыть рот, как дверь в палату распахнулась и вошла милая улыбающаяся девушка в белом халатике.

– Вот мы и проснулись, – сказала она, адресуя улыбку именно мне. – Вот мы и поправляемся!

Я стиснула пальцы в кулаки. Интересно, почему она разговаривает со мной, как с умственно отсталой? Дурдом! Может, мы в психушке?

– Это психушка? – спросила я медсестру с тайной надеждой, что все сейчас объяснится.

Но та покачала хорошенькой головкой и мило ответила:

– Ну что вы! Вы в хорошем санатории!

– Для придурошных? – не отставала я.

– Вы совершенно нормальны, – успокоила меня медсестра. – Нужно отлежаться, отоспаться, вот и все! – С этими словами медсестра взяла с подноса одноразовый шприц, разорвала упаковку, достала из кармана стеклянную ампулу. – Вот мы сейчас сделаем укольчик, – приговаривала девушка, – еще немножко поспим... А потом покушаем и гулять пойдем...

Маринка отступила к стене, не отрывая от меня хмурых глаз.

– Я хочу встать.

– Рано еще, – укорила меня медсестра. – Вы взрослая барышня, сами должны понимать...

Она подошла ко мне, смазала проспиртованной ваткой предплечье.

– Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – спросила я медсестру.

И против ожидания получила вполне вменяемый ответ:

– Обязательно объяснят.