Сокровища Айседоры - Нора Робертс

Прохладный ночной воздух казался совершенно прозрачным. Боковое окно «Тандерберда» подернулось ледяной паутиной, сверкающей в свете уличных фонарей. В салоне тихо и деловито жужжала печка, внося свой вклад в льющуюся из радиоприемника музыку.

Тепло, блюз и медленное движение убаюкали бы Дору. Если бы не оголенные, готовые взорваться нервы. Чтобы справиться с напряжением, она безостановочно болтала о вечеринке, о гостях и музыке, почти не рассчитывая на ответы Джеда.

Когда автомобиль остановился, все темы были практически исчерпаны.

– Все в порядке?

– Что в порядке? – переспросил Джед.

Ее пальцы крепче сжали вечернюю сумочку.

– Полицейские, которых поставил Брент.

– Ты из-за этого так взвинчена?

Дора отвернулась. Над задней дверью горел фонарь, и она оставила свет в своей комнате.

– Мне почти удалось забыть об этом.

– Все в порядке. – Джед наклонился и сам отстегнул ее ремень безопасности. – Оба патрульных на месте.

– Хорошо.

В молчании они вышли из машины. Пока Джед отпирал наружную дверь, Дора пыталась проанализировать свои ощущения. Напряжение не спадало, и оно не имело никакого отношения к грабителям или охранникам. Она дергалась из-за того, что непременно произойдет, как только они окажутся внутри и наедине.

Полная чушь, решила Дора, входя в коридор и копаясь в сумочке в поисках ключей. Она хочет его, хочет как можно скорее покончить с тем, что происходит между ними.

И все же…

Джед вынул ключи из ее непослушных пальцев и отпер дверь.

Все дело в контроле над ситуацией, поняла она, выскальзывая из пальто и бросая его на спинку кресла. Прежде она всегда держала руль в своих руках и могла повернуть в любую сторону.

Но сейчас руль держит Джед, и они оба это знают.

Дверной замок щелкнул за ее спиной, и она чуть не подпрыгнула.

– Хочешь выпить?

Не оборачиваясь, не дожидаясь ответа, Дора отправилась за коньяком.

– Нет.

– Нет? – Ее рука замерла над графином, опустилась. – Я тоже.

Дора прошла к музыкальному центру и включила, даже отдаленно не представляя, какой диск оставила внутри.

– Через несколько дней придется выбросить елку. – Она коснулась ветки. – На двенадцатую ночь. Уберу игрушки, сожгу несколько веточек в камине. Мне всегда от этого становится грустно.

Она вздрогнула, когда Джед положил руки на ее плечи.

– Ты нервничаешь.

– Я? – Дора рассмеялась и пожалела, что не налила себе выпить: горло пересохло.

– Мне нравится.

Чувствуя себя необыкновенно глупо, она повернулась и выдавила улыбку.

– Конечно. Тебе нравится быть главным.

– Вот именно. – Джед опустил голову и поцеловал уголок ее рта. – И кроме того, я могу не сомневаться, что ты запомнишь это, надолго запомнишь. Пойдем со мной.

Джед не отпускал ее руку на всем коротком пути в спальню.

Он не хотел спешить, хотел узнавать ее дюйм за дюймом, смакуя каждое мгновение. Пока она не станет совсем беспомощной и полностью принадлежащей ему.

Джед включил лампочку у кровати и взглянул на Дору.

Она судорожно вздохнула, когда он коснулся губами ее губ. Нежность… самое последнее, что она ожидала от него, и самый ценный его дар. Как трогательно… Ее капитуляция была безусловной и окончательной.

Ее губы раскрылись. Голова откинулась назад, но он продолжал играть ее губами медленно и нежно.

– Ты дрожишь, – прошептал Джед, проводя губами по ее щеке, подбородку, скользя языком по теплой гладкой коже, наслаждаясь ее вкусом и ароматом.

– Это ты дрожишь.

– Может, ты и права.

Его губы вернулись к ее губам. От поцелуя у нее закружилась голова. Вздохи, стоны, задыхающийся шепот, бешеный ритм двух бьющихся сердец…

– Я расстелю постель, – прошептала Дора, отворачиваясь, но Джед снова притянул ее к себе, прижал спиной к своей груди, лаская губами чувствительную кожу за ухом.

– Это может подождать.

От его прикосновений желание свернулось тугим узлом в глубине ее тела.