Право безумной ночи - Алла Полянская

— Мне в ванную надо.

Он прижимает меня к себе с твердым намерением не отпустить.

— Оль, лежи спокойно. Ты уже была в ванной — едва в ледышку себя не превратила. Ну, что с тобой, малыш?

— Ничего. Не надо мне было делать это, лежа на спине.

— Черт подери, я совсем забыл… Сейчас обработаю раны.

— Я сама.

— Лежи спокойно. И перестань пинать себя, если что — инициатива была всецело моя.

— Ага.

Не рассказывать же ему о моем договоре с Богом, он не поймет. Наверное, я могла бы рассказать Лариске, но она тоже не поймет, а больше у меня и нет никого. Как-то так я прожила на свете, что не завела ни друзей, ни закадычных приятелей. После того, что сотворил Артур, я больше никого к себе так близко не подпускала.

— Оль, перестань кукситься. Давай поспим. Тебе надо поспать.

Мне надо сейчас носом землю рыть, решая, что дальше делать, а я лежу голая в постели неизвестно с кем, а мои дети…

Сотовый загудел — я схватила его, так и есть, звонит Марконов.

— Люша, парни прилетели, уже оба в клинике, Матвея сегодня осмотрят и наметят план лечения. Он перенес полет хорошо — ну, насколько это возможно в его состоянии, и я думаю, все с ним будет в поряде. Люша, ты меня слышишь?

— Да, Виталик, слышу. Спасибо тебе, я…

— Все, пока, некогда мне. Созвонимся.

Где-то там фоном его разговора звучит женский смех — я так понимаю, это его испанская «смешная» телка. Ну что ж. Значит, она ему подходит больше.

— Виталик, один вопрос можно?

— Да, спрашивай.

Женщина на заднем плане что-то кричит, голос у нее какой-то противный и визгливый. Так ему и надо, болвану.

— Виталик, почему ты спросил меня об Артуре Прохорове?

— Люша, было одно интересное обстоятельство, сейчас недосуг рассказывать, я Ершову велю, он объяснит. Все, мне пора, пока.

— Пока, Виталик.

Он отключает связь, а я молча пялюсь в стенку, сжимая в руке сотовый. Что-то он мне недоговаривает, Марконов, уж настолько-то я его знаю, чтобы понять — он что-то мне недоговаривает.

— Оль, если ты думаешь, что я тебя ему отдам, значит, ты сошла с ума.

— Ты не можешь на это повлиять.

— Еще как могу! — Он обнимает меня и прижимает к себе. — Оль. Все, игрушки закончились. Давай попробуем что-то построить. Как мы уже выяснили, у нас полно точек соприкосновения: мы вполне мирно можем сосуществовать в одной квартире, я нашел общий язык с твоими сыновьями, и у нас отличный секс. А еще меня не пугает твоя привычка стрелять в людей. Это немало. А теперь ты поспишь, и мы потом сядем и подумаем, что же нам делать дальше, хорошо?

— Тебя же ждут в Мексике.

— Ничего, на мой век раскопок хватит, не те, так другие подвернутся. А женщина мне нужна конкретно эта, так что раскопки я пока подвину в приоритетах.

— А потом скажешь, что из-за меня у тебя не сложилась карьера.

— Моя карьера сложилась давным-давно, такой удар она выдержит. А моя личная жизнь не сложилась, и сейчас я пытаюсь ее сложить, а ты упираешься рогом. Как он тебя называет — Люша? Собачья кликуха какая-то, а не имя.

— Много ты понимаешь.

— Спи, Ольга Владимировна. А то давай повторим приятный опыт, я не против.

Да я вижу, что не против. Но я против. Потому что я не должна была все это позволять, а теперь… Я нарушила Договор, и кто знает, что теперь Бог со мной сделает — и если со мной, то пусть делает, что хочет, но не с моими детьми. А ведь наказать меня больнее всего можно только через детей.

— Нет, воздержимся. Валера, ты иди к себе, а я…

— Все, Оль. Никаких «к себе» — я буду спать рядом со своей женщиной, и точка.

— Ты решил со мной поспорить?

— Я тебе не говорил, что я диктатор?

— Нет, но меня этот вопрос не интересует. А ты…

Разгорающуюся ссору прерывает мой сотовый.

— Мам, у нас все ОК.

Это Денька, и я так рада слышать его, тревога моя становится чуть меньше.

— Денечка, вы как?

— Мам, все хорошо. У них тут при больнице есть гостиница, меня поселили там — номер отличный, кормежка просто отпад. Мэтта сейчас обследуют, меня тоже сегодня осмотрят врачи. Был человек от Марконова, выдал мне карточку — ну, кредитную, если что-то купить надо. Мэтт в порядке, весь полет проспал, док говорит, что это хорошо. Они уже созвонились с Семенычем, о чем толковали — не знаю, но похоже, что нам с Мэттом быть здесь долго.

— Как же они толковали?

— А по-русски, здесь многие говорят по-русски.

— Сыночка, ты там не ходи по улицам особо и не…

— Мам, пока мне и некогда, в общем. Я вот что сказать хотел. Я вычислил айпишник того парня, который присылал письма киллеру, чей ноут ты мне отдала. В общем, айпишник динамический, но есть способ вычислить, откуда идет сигнал, я тут в больнице подключился к их серверу. В общем, товарищ, который писал послания на этот ноут, сидит у нас же, в Александровске, улица Патриотическая, пятьдесят два, корпус А. Я посмотрел в Интернете — там находится бар «Козырная семерка».

Похоже, все дороги ведут меня в бар «Козырная семерка» — визитка в кармане мертвого киллера явно не случайность. Потому что некий Пупсик выдал мне точно такую же информацию. И теперь Денис нашел соответствие айпи-адреса. Пора поинтересоваться этим заведением.

— Мам, все, мне пора идти. Я напишу тебе на мыло и позвоню еще, ты только не плачь и не расстраивайся. С нами все будет в порядке теперь, ты бы видела эту больницу!

— Сынка, все равно будь осторожен!

— Мам, я всегда осторожен. Главное, ты не наломай дров. Все, пока, Валере привет передай. Я рад, что он остался с тобой.

Он отсоединяется, а я сижу на кровати и думаю о том, что мне пора бы заняться делами — в них уже мыши завелись, блин.

— Тебе привет от Деньки.

— Я слышал, — он проводит рукой по моей спине, дотрагивается до рубцов. — Это мы зашлифуем, даже видно не будет.

— Да мне плевать.

— Ну а мне — нет. Я хочу, чтобы моя женщина могла носить открытую одежду.

— Я и так смогу, плевать мне, кто там что подумает.

— Не ершись. Едем в бар «Козырная семерка»?

— Нет. Ты что, не понимаешь, что если мы вот так туда заявимся и примемся расспрашивать, то живыми оттуда не выйдем? Если это точка, где собираются люди определенной профессии, действовать надо иначе. Я позвоню по тому телефону, что дал Пупсик, и…

— Профессии? Убийство — это профессия? С каких это пор?