Воровская правда - Евгений Сухов

— Ну, смотри, Заки, — пожал плечами Беспалый-младший, — как скажешь. Эй, сержант! — окликнул он стоящего за дверью дежурного и, когда тот вошел, грубовато приказал: — Отведи заключенного!

Мулла ушел, будто в воду канул: ни кивка на прощание, ни взгляда, брошенного через плечо. Правильный, одним словом, по-другому и быть не могло. Иначе это был бы не Мулла.

Тимофей Беспалый некоторое время сжимал в руках пустой стакан, а потом обреченно сказал:

— Не получилось, значит, у нас разговора. Жаль. — И, размахнувшись, швырнул стакан в стену.

Александр лишь только улыбнулся — лютует батяня. Что с него возьмешь?

— Ухожу я, — твердо решил Беспалый-старший.

— Куда это? — не понял Александр.

— В дом престарелых. У тебя здесь тоска неимоверная, а там хоть народ шебуршится, да и потом мне казенная обстановка куда милее домашней. Есть в Подмосковье на станции Косино неплохое заведение, вот там я и обоснуюсь. Туда и позвонить в случае чего можно. А то и приедешь…

— Ну ты, батя, даешь! — не сумел сдержать своего удивления Александр. — Ты это серьезно или просто подзадорить меня решил?

— Я никогда не был так серьезен, как сейчас, — решительно ответил Беспалый-старший. — Только не отговаривай меня. Бесполезно. Если я тебе понадоблюсь, — протянул он со значением, — дашь знать!

— Хорошо, отец, — сдался Беспалый-младший.

* * *

Варяг вдруг почувствовал, как зверски он устал. Вспомнил себя молодого, когда хождение по этапам представлялось ему лишь невинной шуткой тюремного начальства. Дальняя дорога не доставляла ему неудобств, а что касается сна, то он мог спать и в переполненном вагоне, и в тряском воронке, и даже в перерыве судебного заседания. Но сейчас душа требовала покоя: ему хотелось обрести собственный угол, пусть даже с решетками на окнах, где можно хотя бы ненадолго укрыться от всевидящего ока охраны, побыть наедине со своими мыслями.

— Долго возить меня будете? — поинтересовался Варяг у начальника караула — рябого сержанта, который почти по-отечески взирал на своего нового подопечного.

И парень, позабыв про устав, согнал деланую суровость доброжелательной улыбкой и проговорил, сильно окая:

— Все! Станция Печорская. Приехали. Колония тут недалеко, в поселке. Пару километров отсюда. — Потом его лицо мгновенно напряглось, и он сурово распорядился: — Заключенный номер триста сорок четыре…

— Отставить! — услышал Варяг за своей спиной начальственный бас. — Я начальник этой колонии, подполковник Беспалый Александр Тимофеевич… Хочу сделать тебе небольшое напутствие: прежде чем портить мне кровь, сначала советую как следует подумать… Нам ведь с тобой ой как часто придется встречаться! Я могу устроить тебе командировку в одну из тюрем, где найдется немало зэков, желающих проверить тебя на вшивость!

Александр Тимофеевич намекал на камеры, в которых содержались «изгои». Каждый из них был приговорен тюремным сообществом к смерти за серьезные прегрешения перед воровским миром: это могло быть предательство или убийство уголовных авторитетов, сотрудничество с милицией. Каждый из них готов был выполнить любой приказ начальства, лишь бы только не оказаться в общей камере.

— А ты попробуй, — серьезно отозвался Варяг. — Посмотрим, что из этого выйдет. Я своих вшей еще в малолетке вывел…

— Ладно, ступай! — мрачно буркнул Беспалый. — У нас еще будет время, чтобы побеседовать по душам.

Один из солдат распахнул дверь воронка, и Варяг шагнул в его зарешеченное нутро.