Нефритовые четки - Борис Акунин

На четвёртой неделе своего бристольского сидения, вовторник, Эраст Петрович, как обычно, вернулся с прогулки к пяти и решил, чтосбился со счёта дней – при монотонности его здешней жизни это было бынеудивительно.

В прихожей стояли кожаные калоши мистера Парслея, изгостиной доносился его густой, с хрипотцой голос, а это могло означать лишьодно: нынче не вторник, а четверг.

Однако когда Фандорин заглянул в гостиную, то увидел, что набатлере ливрея, что он не сидит, а стоит, да и стол сервирован только на двеперсоны.

Потом до слуха вошедшего донеслась странная фраза:

– Помимо всего прочего, это решило бы проблему домика вЭксмуре – шутка ли, целая тысяча фунтов!

Выводы напрашивались следующие.

Сегодня всё-таки не четверг. Это раз.

Случилось нечто экстраординарное. Это два.

Нужно, не привлекая к себе внимания, подняться в комнату.Это три.

Но хозяйка уже заметила Фандорина и пригласила к столу.Когда же он пробормотал, что не хочет мешать беседе, мистер Парслей сказалнечто ещё более странное:

– Какие уж тут тайны, если нынче вечером будетобъявление на первой странице «Вестерн дейли»!

И рассказал следующее.

Вчера вечером лорд Беркли исчез. Приставленный к нему слуганенадолго отлучился, а когда вернулся, обнаружилось, что милорд сумелотстегнуться от кресла и пропал. Растяпу-лакея уже уволили без выходногопособия, но проблемы это не решило. Совершенно очевидно, что его сиятельство,как это нередко случается с выжившими из ума стариками, ушёл из дома ипотерялся. Мальчишка бакалейщика, у которого лавка на соседней улице, видел,как граф в домашних туфлях и халате шёл по направлению к Клифтонвуд-роуд. Ибудто бы не просто шёл, а «очень шустро ковылял». К сожалению, мальчик и самспешил куда-то по своим делам. О том, что видел, рассказал лишь наутро. Доэтого момента милорда искали в саду, на чердаке и в подвале, теперь же сталоясно: зону поиска необходимо расширить.

Сыновья графа и мистер Парслей с помощниками сбились с ног.Резонно предположить, что старик отправился по какому-то маршруту из своейпрежней жизни. Но ни в банке, где до своего удара он служил управляющим, ни у старыхзнакомых лорд Беркли не появлялся. К поиску подключилась полиция – и тожетщетно. Семья в панике, объявлена награда в тысячу фунтов стерлингов.

– Тому, кто найдёт старика? – кивнулФандорин. – Щедрое вознаграждение.

– Да не старика, портфель! – Дворецкийвздохнул. – Все переполошились из-за портфеля. Видите ли, сэр, старыйджентльмен не только отстегнулся от кресла, но ещё и каким-то чудом умудрилсянайти ключ от секретера в кабинете лорда Дэниэла. Впрочем, это не стольудивительно – все тайники в доме графу отлично известны. В секретере наряду сденьгами, ценными бумагами и важными документами хранился сафьяновый портфель,а в нём завещание милорда и самое главное – бриллиантовое колье «Млечный Путь»,фамильная драгоценность рода Беркли. В своё время дед его сиятельства, первыйграф Беркли, привёз это ожерелье из Индии. Оно всегда под замком и извлекаетсяна свет Божий лишь во время свадьбы старшего сына. Я видел «Млечный Путь»дважды: в 1841 году, на шее леди Беркли, и в 1870-м, когда женился лорд Дэниэл.Стоимость реликвии определить трудно, но когда у нас были финансовыезатруднения в связи с железнодорожным кризисом, банк «Барклайз» предлагал подзалог этих бриллиантов сто тысяч фунтов. Мы, разумеется, отказались.

– А портфель точно у старика? – спросил ЭрастПетрович. – Что если…

– У него, у него! – воскликнул батлер, и уж одното, что он позволил себе перебить собеседника, свидетельствовало о крайнейстепени волнения. – Мальчик бакалейщика отчётливо разглядел, что у милордапод мышкой была зажата «сумка грязно-рыжего цвета» – примерно таким и долженбыл показаться старинный сафьяновый портфель маленькому невежде.

Задумчиво прищурившись, мисс Палмер осведомилась:

– А вы побывали у той женщины, в Бате?

– Ну конечно! Первым делом. Я сам к ней ездил. Тольконикакого толку из этого не вышло. Её и прежде трудно было причислить ккатегории леди, а теперь она ещё раздобрела, ручищи что два окорока.

– Она вам нагрубила? – сочувственно покачалаголовой мисс Палмер.

– Спустила с лестницы – боюсь, это называется именнотак. Сила у неё, как у портового грузчика. А хуже всего, что милорда у неё небыло. Я обошёл всех её соседей, а полиция тщетно искала свидетелей на пути изБристоля в Бат. Никто не видел старика в халате и с портфелем под мышкой.

Фандорин удивился.

– Насколько я знаю, до города Бат отсюда полторадесятка миль. Разве мог забрести так далеко пожилой человек, которого возят вкресле?

– Ах, сэр, его сиятельство только на голову слаб, аноги крепкие. Потому его и к креслу пристёгивали – очень уж непоседлив. К томуже до станции можно доехать на конке, а со станции до Бата на поезде.

– По этому маршруту полиция, стало быть, и опрашиваласвидетелей? – укоризненно спросила мисс Палмер.

– А по какому же ещё? Именно этим путём и добираются доБата.

– Только не лорд Беркли, – отрезала она. –Во-первых, двадцать восемь лет назад, когда он в последний раз выходил из дому,никакой конки ещё не было. Во-вторых, отправляясь к той женщине, он никогда неездил поездом. Только верхом или в догкарте – помните, у него была такаяочаровательная двухместная колясочка чёрного лака? Скажите полиции, чтоб искалаего на шоссе: где-нибудь между Брислингтоном и Кейнсхэмом или за Солтфордом.Там полным-полно придорожных кустарников, рощ и перелесков.

Батлер почесал бакенбарду.

– Что ж, я привык верить вашему чутью. Пойдупротелефонирую старшему инспектору Додду. Однако помяните моё слово: живымстарого графа мы больше не увидим. Валяется где-нибудь, бедняга, с перерезаннымгорлом, а колье потом вынырнет у скупщика краденого. Или, того хуже, распилятна камешки, продадут поодиночке, и «Млечному Пути» конец…

– Нет, это никуда не годится, – задумчивопроговорила мисс Палмер, когда дворецкий удалился. – Зона поиска слишкомвелика. Пока полиция всю её прочешет, бедный Джеффри подхватит воспалениелёгких – ночи-то холодные, а он в одном халате. Конечно, он никогда меня нелюбил, а в детстве и частенько обижал…

Казалось, она колеблется.