Все хорошие девочки попадают в рай: Роман - Люся Лютикова

— Может, кофейку выпьете? — с заискивающей улыбкой предложил Руслан, и тогда я окончательно поняла, что дело нечисто.

— Вы получили мою кассету со свидетельскими показаниями? Уже допросили Роксану?

Судя по реакции капитана, я попала в самую точку. Руслан отвел глаза в сторону, обреченно вздохнул и принялся перекладывать на столе незамысловатые письменные принадлежности. Наконец он выдавил из себя:

— При перевозке на Петровку свидетельнице удалось бежать.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Стольких усилий мне стоило найти Роксану и выдавить из нее показания — и все коту под хвост! И виной тому чье-то разгильдяйство!

— Кто перевозил Роксану? — сурово вопросила я.

Мне показалось, что Руслан даже втянул голову в плечи.

— Я. На личном транспортном средстве, автомашине ВАЗ пятой модели. У меня, понимаете, сломан замок со стороны переднего пассажира, видимо, дверца раскрылась, а она на светофоре взяла да и сиганула из машины. Я — за ней. А тут гаишники словно из-под земли выросли. Пока я свое удостоверение предъявил, Роксаны и след простыл...

— Вы что же, даже не связали ее?

— Наручники надел, думал, этого будет достаточно.

Хотя мне и очень хотелось выразить свое возмущение, я сдержалась. Видно же, что человек раскаивается в содеянном, зачем же я буду добивать его прикладом?

— Но можно хотя бы использовать ее показания, записанные на диктофон?

Капитан опять глубоко вздохнул:

— Боюсь, что нет. Но я вам обещаю, что буду неофициально курировать это дело...

«Курировать» — хорошее слово. Самое главное, что оно не предполагает никакую личную деятельность. Пусть, мол, другие работают, а я, ладно уж, зайду как-нибудь, покурирую. Интересно, кто, по мнению Руслана, эти «другие» — уж не я ли опять?

Наш разговор прервал грохот около двери: кто-то, чуть не вырывая ручку с корнем, пытался ворваться в кабинет. Наконец дверь распахнулась, и коротышка в коричневом костюме влетел в комнату. Незнакомец был плотного телосложения и обладал толстой короткой шеей, на которой красный галстук в желтую полосочку выглядел так же нелепо, как если бы был надет на хряка.

— Вот ты где! — каким-то хамским тоном обратился он к капитану. — Ну что, упустил эту наркоманку? Разгильдяй! А я-то уже доложил наверх, что нашел свидетеля убийства Краснянского и дело можно закрывать. Заставили бы эту шлюху подтвердить, что видела, как Грушина убивала, — и все, получай новую звездочку!

Погодите-ка, осенило меня, а ведь это тот самый старший следователь Хренов Андрей Владимирович, который бессовестно вымогал у Насти взятку! А он, оказывается, охоч не только до чужих денежных знаков, но и любит присваивать себе результаты чужого труда. Роксану-то нашла я! А Хренов надеялся подтасовать ее свидетельские показания, окончательно засадить Настю за решетку и получить в благодарность от начальства новый чин. Каков подлец!

— Что молчишь? — напирал Хренов на Руслана. — Провалил всю мою операцию!

В ответ капитан лишь бросал на руководство яростные взгляды. Зато я молчать не собиралась.

— Раз это была ваша операция, значит, вы должны знать, где арестовали Роксану. По какому адресу находился наркоманский притон?

Хренов вздрогнул: он был так поглощен своим праведным гневом, что, похоже, даже не заметил моего присутствия в кабинете.

— А это еще кто такая? Предъявите документики! — «на автомате» всплыла у него фраза. Не исключено, что в начале своей карьеры взяточника он работал простым постовым на улице. Но меня не так просто взять на испуг.

— Отвечать вопросом на вопрос невежливо, — отчеканила я. — Ну так что, где находился притон? Предупреждаю: если не назовете точного адреса, то я подаю рапорт, что майор Хренов не принимал никакого участия в расследовании, а, напротив, всеми силами мешал своим коллегам вообще и мне в частности.

Хренов замер, словно кролик перед удавом. В его душе боролись природное хамство и осторожность, выработанная годами службы. Всю свою карьеру майор построил по принципу: чем глубже прогиб — тем тверже спина. И сделать неверный шаг сейчас, когда он уже почти просверлил в погонах дырку под новую звездочку, было бы весьма глупо. Майор пытался вычислить, кто же я такая. С одной стороны, судя по внешнему виду, сейчас перед ним сидела какая-то толстая гражданская клуша, которая даже настоящего пистолета в глаза не видела. Но Хренов знал: внешность бывает ох как обманчива! Особенно его насторожило выражение «подаю рапорт». А ну как это никакая не клуша, а проверяющая из вышестоящей инстанции, а он, Хренов, просто не в курсе дела и сейчас лажанется как последний дурак?

Хренов бросил на Руслана быстрый взгляд, в котором читался немой вопрос: «Кто такая?» Капитан, умница, сохранял бесстрастное выражение лица, как бы отступая в сторону и предоставляя возможность двум старшим по званию офицерам самим решить проблему.

От души натешившись глупым видом майора, я поняла, что пора закругляться.

— Помните, что вы всегда под колпаком, — наклонившись, прошептала я Хренову в самое ухо, чем повергла мужика в настоящий ступор.

— А вашей работой, капитан, я довольна, — тоном императрицы, обходящей свои войска, сказала я Супроткину и, не прощаясь, стремительно вышла из кабинета. В противоположность Хренову дверь за собой я прикрыла чрезвычайно аккуратно.

Когда я стояла около лифта, меня нагнал Руслан.

— Ну, знаешь, такого я еще не видел! — восхищенно воскликнул он. — Майор надолго запомнит твой визит. Ты — молодец, я в тебе ошибался! На, держи пропуск. — Он всунул мне в руки подписанную бумажку и тут же умчался обратно.

Я с удовлетворением отметила, что капитан со взглядом лучшего из агентов 007 перешел со мной на «ты». Несомненно, это знак зарождающейся симпатии. Мне показалось, что восхищения в его глазах было не меньше, чем если бы он увидел обнаженную девушку с идеальной фигурой, а может, даже и больше. Потому что, вопреки всеобщему представлению, страшная сила — не красота, страшная сила — харизма. А она, слава богу, не находится в прямой зависимости от объема талии.

Как бы я ни радовалась переменам, произошедшим в отношениях между мной и Русланом, тем не менее факт оставался фактом: мои расследования продвигались из рук вон плохо. Все, что мне удалось сделать, — это выйти на Роксану, да и она теперь потеряна для правосудия. И на что только я потратила все это время? На беготню по городу? На пустые разговоры, которые никаким боком не пришьешь к следствию? А Настя тем временем томится за решеткой, Артем, быть может, тоже погибает в какой-нибудь темнице, — и это еще в лучшем случае. Нет, все-таки я никчемное, бесполезное существо, и не будет мне никакого прощения, если по моей вине пойдет под откос человеческая жизнь...

Всю дорогу до «Модус вивенди» я накручивала себя подобным образом. Поэтому неудивительно, что я вошла в приемную директора турфирмы готовая к самым решительным действиям.