Пропавшая экспедиция - Станислав Рем

— Стоп! — Донченко смахнул со лба пот и указал на реку. — Перебираться будем здесь. Под носом у врага. Я первый. Держите конец верёвки. Потом буду вас тащить. — Второй конец Лёха намотал себе на руку. — И не тормозите. Нам время сейчас важнее. Да, ещё: постарайтесь не оставить следов. Вмятин, плевков, мусора. Всё понятно? — Он перекрестился. — Только бы у них тут не было поста наблюдения!

* * *

Первыми из дверей корпуса вышла Светлана, с внучкой на руках. Следом за ней, с заплаканными глазами, выскочила дочь. «Разбили на группы, — догадался подполковник. — Значит, один из спецов должен быть в середине выходящих. Второй — замыкающим». О том, что наёмников двое, Щетинину сообщили на въезде в санаторий. (И один из них, гадёныш, представился сотрудником милиции. Интересно, кто? Кому зубы выбить?)

Обоих контрактников обезвредили моментально, в порядке очереди. Первого, как только тот проявился в дверном проёме. Ударом приклада по голове: СЧХ приказал своим людям особо не церемониться. Второго «зажали» в коридоре. Впрочем, тот и не сопротивлялся. С улыбкой тут же отдал оружие. И также, с улыбкой, обратился к подполковнику:

— Зачем этот спектакль, командир? Вы же нас скоро отпустите.

СЧХ кивнул Светланке головой, мол, всё в порядке, после чего подошёл к наёмнику:

— А, старый знакомый. — Контрактник оказался одним из тех двоих, кого Щетинин задержал в Моховой и чьё фото опознал декан AMГу. — Всё неймётся?

— Может, сразу отпустите? — мужик послушно подставил руки под наручники.

— Почему бы и нет. — СЧХ тоже открыл все свои оставшиеся далеко не тридцать два зуба. — Скажите, где жена профессора, и скатертью дорога.

— Понятия не имею, о ком вы говорите, — осклабился контрактник, глядя на милицию открытым, чистым взором.

— Не знаете?

— Нет. — Наёмник кивнул на лежащего на земле товарища. — И зачем применять силу? Мы закон чтим. А вот вы за произвол ответите.

Щетинин подкинул в руке автомат:

— А ствол?

— Обижаешь, командир. Сами привезли, а на нас хотите повесить. Я ведь всё сведу к конкуренции наших структур. И мне поверят. Ты же знаешь. А здесь мы к знакомым приехали.

— Как в Моховой?

— Ага.

— Знакомых, которых под стволом вели?

— Под каким стволом, командир? — на лице мужика проявилось искреннее удивление. — И никого мы не вели. Просто вместе спустились по лестнице. И этих девушек, — кивок головой в сторону женщин, — впервые видим. Просто столкнулись в коридоре. Руки им, как видишь, никто не вязал. Следов побоев нет. Даже твоего лейтенанта никто не тронул. Вон, обнимает свою подругу. Так что всё в порядке. Просто вместе выходили из помещения, а тут вы. Нехорошо.

— Следствие покажет, хорошо или нет, — возразил Сергей.

— Какое следствие? Командир, не делай глупостей. Сам ведь знаешь, никакого следствия не будет. Лучше сразу отпусти.

СЧХ проводил взглядом друзей, идущих к микроавтобусу, в котором подполковник привёз спецназ. Вслед за ними отволокли в машину и бесчувственное тело второго наёмника. Щетинин развернулся всем телом к контрактнику:

— Ты кто по званию?

— А это имеет значение?

— Да.

— Тогда рядовой. — Улыбка на лице мужика стала ещё шире.

— Ну, что ж, слушай меня внимательно, рядовой. — СЧХ приблизился к задержанному на такое расстояние, чтобы тот смог услышать шёпот. — Я вас задерживаю на двое суток. Всего на двое. — Два пальца подполковника заплясали перед носом солдата. — А потом отпущу. Только ты не лыбься. Тебе эти двое суток будут многого стоить. Очень многого. Точнее — всего.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю. — СЧХ хлёстко сплюнул на бетонный пол. — Сегодня ночью вашей группе придёт приказ о немедленном возвращении на базу. Видишь, как я с тобой откровенен. И приказ будет звучать так: прибыть в течение двух суток. А самолёт, как ты помнишь, из Благовещенска на столицу один. И вылетает он завтра. В двенадцать тридцать. И если ты на него не сядешь — тебе пипец. Скажу больше. Я сделаю всё для того, чтобы ни один из ваших уродов не попал на этот самолёт. Кроме, возможно, тебя. Выбирай.

— Блефуем?

— И не думал. — СЧХ вынул из внутреннего кармана кителя фото, сунул его под нос контрактнику. — Тот, что слева — я. А тот, что справа… Знаком тебе? Вижу, знаком. Это мой родной дядька. Вот по его просьбе вас и отзовут. Тот, кто вовремя не явится в расположение части, автоматически становится дезертиром. Со всеми вытекающими последствиями. — Подполковник спрятал снимок назад в карман. — Ведь вы, урюки, не доложились своему «папе», на какое дело подписались. Вот потому и попадёте под раздачу. Так что никто тебя, родной, как дезертира из этого говна вытаскивать не станет. А я, плюс ко всему, завтра вечером на вас всех натравлю хабаровскую комендатуру. Так что будут твои корефаны по лесам бегать и корешки жрать, пока с голодухи не сдадутся. И не дай бог кто-то из них к местному населению заявится. Тогда я и своих бульдогов с цепи спущу. Кстати, с твоим дружком сидеть будете в разных камерах. Кто первым вспомнит, где жена профессора, тот и полетит. — СЧХ почесал у себя за ухом. — На допросы тебя никто вызывать не станет. Только собственная и добровольная инициатива. Так что думай, рядовой.

* * *

Мишка присел на траву рядом с Викой.

— Вещи на всякий случай упаковала?

— Да. А что? — девушка встрепенулась.

— Да так. — Дмитриев прихлопнул на руке комара.

— Я положила в сумку только самое необходимое. — Вика поправила под собой покрывало. — Слушай, а этих, — девушка кивнула в сторону деревьев, — не настораживает то, что мы всё время тут и ничего не ищем?

— Пока, надеюсь, не насторожились. По крайней мере, мы бы это почувствовали. — Мишка лёг обнажённой спиной на траву, заложил руки за голову. — Они ведь считают, мы ждём встречи с автором. Так что до завтра можем и позагорать.

Вика тоже легла на спину.

— А здесь тихо. Тревожно тихо.

— Это тебе кажется, будто тревожно, — заметил Мишка. — Потому как нервы на пределе. А так действительно тихо. Знаешь, — мужская голова слегка склонилась в сторону Виктории, — я бы хотел сюда вернуться. Потом, когда всё закончится. Чтобы никто не мешал. Чтобы ничего, кроме тишины.

— А я не знаю. Не думала. У меня сейчас все мысли только вокруг одного крутятся.

— Не бойся. Они нас не тронут. Не рискнут.

— В шестьдесят девятом рискнули.

— То было сорок лет назад. Сейчас всё иначе.

— А я думаю, нет. — Девушка проводила взглядом Санатова, который пошёл к реке с пустым ведром, по воду. — Знаешь, я в последнее время много думала над тем, с какой тайной столкнулись наши отцы?

— И к какому выводу пришла? — Мишка заинтересованно повернулся на бок, лицом к собеседнице. — Надеюсь, — он не смог скрыть усмешку, — не к тому, что у нас тут был второй Египет? Или майя. Мохэ, майя… почти похоже.